Читаем О Китае полностью

Говоря с Никсоном годом раньше, Мао Цзэдун не стал делать каких-то значимых комментариев в отношении Тайваня. Сейчас, желая устранить даже намеки на угрозы, Мао открыто отделил вопрос о Тайване от американо-китайских отношений в целом: «Вопрос об отношениях Соединенных Штатов с нами должен быть отделен от наших отношений с Тайванем». Как предложил Мао Цзэдун, Соединенным Штатам следует «прервать дипломатические отношения с Тайванем», как это сделала Япония (сохраняя неофициальные общественные и экономические связи); «затем станет возможным решение проблемы дипломатических отношений между нашими двумя странами». Но вопрос об отношениях Пекина с Тайванем, как предупредил Мао, «весьма сложное дело». И добавил: «Я не верю в возможность мирного перехода». Повернувшись к министру иностранных дел Цзи Пэнфэю, Мао Цзэдун тогда спросил: «А ты веришь в это?» После обмена репликами с другими китайцами в комнате Мао Цзэдун сделал свое главное замечание о том, что никакой спешки в этом деле нет:

«МАО: Они всего лишь горстка контрреволюционеров. Как они могут сотрудничать с нами? Я думаю, мы какое-то время можем прожить и без Тайваня, пусть так продолжается сто лет. В нашем бренном мире ни с чем не надо торопиться. К чему нам большая спешка? Это всего лишь остров с населением в десяток с лишним миллионов.

ЧЖОУ: У них сейчас 16 миллионов.

МАО: Что касается ваших отношений с нами, я думаю, тут не надо откладывать на 100 лет.

КИССИНДЖЕР: Я надеюсь. Думаю, они наступят гораздо раньше.

МАО: Но это решать вам. Мы не станем вас торопить. Если вы почувствуете необходимость, мы это сделаем. Если вы посчитаете, что сейчас этого сделать нельзя, значит, мы отложим это на более поздний срок.

КИССИНДЖЕР: Это не вопрос необходимости: это вопрос практических возможностей.

МАО: Ну, это одно и то же. [Смех.]»[428].

В типичном для Мао Цзэдуна парадоксальном стиле здесь оказались объединены две вещи одинаково важного значения: во-первых, Пекин не откажется от силового варианта в отношении Тайваня — и действительно рассчитывал на применение силы когда-то в будущем; но во-вторых, Мао Цзэдун откладывал эту дату на какое-то неопределенное время, по сути, он говорил о готовности ждать сто лет. Добродушное подшучивание служило для расчистки места для главной темы, каковой стало активное применение теории сдерживания Джорджа Кеннана, суть которой применительно к советской системе состояла в том, что, если ей не дать возможность осуществлять экспансию, она рухнет под ударом напряженности внутри ее самой[429]. Но пока Кеннан применял свои принципы преимущественно в отношении дипломатической деятельности и внутренней политики, Мао Цзэдун отстаивал идею прямого столкновения с использованием различных доступных форм давления.

Советский Союз, как говорил мне Мао, представляет собой глобальную угрозу, которую надо также глобально и ограничивать. Что бы ни делала какая-либо другая страна, Китай окажет сопротивление в случае нападения, даже если его вооруженные силы должны будут отступить далеко в глубь страны для ведения партизанской войны. Однако сотрудничество с Соединенными Штатами и странами, думающими так же, ускорит победу в борьбе, чей исход предопределен слабостью в долгосрочном плане Советского Союза. Китай ни в коем случае не будет просить о помощи и не станет обусловливать свое сотрудничество сотрудничеством с другими. Но Китай готов осуществлять параллельные действия, особенно с Соединенными Штатами. Связующим элементом станут общие убеждения, а не формальные обязательства. Политика решительного глобального сдерживания Советов, как утверждал Мао Цзэдун, обречена на победу, поскольку советские амбиции превышали их возможности:

«МАО: Им приходится иметь дело с множеством противников. У них проблемы на Тихом океане. Им приходится иметь дело с Японией. Им приходится иметь дело с Китаем. У них проблемы в Южной Азии, где расположено большое количество стран. И у них всего миллионная армия здесь — этого недостаточно даже для собственной обороны, а уж тем более для нападения. И они не смогут напасть, до тех пор пока вы первыми не позволите им это сделать. Вы же отдаете им Ближний Восток и Европу, поэтому они могут размещать войска на востоке. Там у них будет более одного миллиона войск.

КИССИНДЖЕР: Этого не произойдет. Я согласен с Председателем: если Европа, Япония и США будут держаться вместе — как раз это мы и делаем на Ближнем Востоке, что Председатель обсуждал со мной в прошлый раз, — тогда опасность нападения на Китай будет очень невелика.

МАО: Мы стягиваем на себя часть их войск, что на пользу вам в Европе и на Ближнем Востоке. Например, их войска размещены во Внешней Монголии, чего не было еще в хрущевские времена. В то время они еще не размещали войска во Внешней Монголии, поскольку инцидент на острове Чжэньбаодао случился уже после Хрущева. Он произошел во времена Брежнева.

КИССИНДЖЕР: Это случилось в 1969 году. Именно поэтому важно, чтобы Западная Европа, Китай и США проводили скоординированный курс в этот период.

МАО: Да»[430].