Читаем o 2cb5a07abd7d1c8f полностью

мешок. Мимо меня деловито прошуршал уж и скрылся в высокой траве.

Покосившись на абсолютно неубывающий уровень маны, змейку я трогать

не стал и пошел следом. Наложенные на меня заклинания усердно

подстегивали регенерацию. В первый раз мне можно было не бояться, что я

останусь без запаса маны. На целых три часа. Тогда как я планировал

заниматься самосовершенствованием и ростом не больше двух часов.

Первой моей жертвой стал непонятный зверек шестнадцатого уровня.

Внешне зверюшка смахивала на лесного дикобраза, как-то странно

выглядевшего на фоне березового леса. Узкая морда без малейших признаков

глаз болтается на несоразмерно длинной шее, вдоль хребта топорщатся

длинные иглы идущие до самого хвоста, похожего на колючую и гибкую

булаву. Когда я заметил это страшненькое создание, оно с донельзя

увлеченным хрюканьем копалось в земле и не обращало ни малейшего

внимания на происходящее вокруг.

Этим я и воспользовался, издали всадив ему в толстый зад одна за другой

три "ледяные иглы". Издав душераздирающий визг, колючая животина

развернулась, и я оторопью понял, что глаза у него все-таки были - на

абсолютно голой кожистой груди яростно сверкало налитое кровью око,

смотрящее прямо на меня. Такого зверя я еще не встречал. Никак

администрация решила разнообразить животный мир и сделала

нововведение. Резко наклонившись вперед всем корпусом, моб взмахнул

хвостом, и я поспешно плюхнулся плашмя, уже в полете кастуя "преграду".

Надо мной с жужжанием пронеслось несколько метательных снарядов, а

зверюга оказалась внутри колючего кустарника, к которому я поспешно

добавил еще несколько "преград", заключая моба в ловушку. Странный

дикобраз яростно метался из стороны в сторону, силясь вырваться из шипов,

но про меня не забывал, то и дело посылая в мою сторону очередную

порцию костяных иголок. Не вставая, я чуть повернул голову, выискивая

укрытие и наткнулся взглядом на безмятежно греющегося на солнышке ужа,

не сводящего с меня ленивого взора крошечных глазок.

- Чего пялишься, скотина?! - прошипел я, вжавшись в землю и чувствуя

себя словно под артобстрелом - Иди хозяина защищай! Атака!

Уж неспешно заскользил к буйствующему мобу, а я продолжил отвечать

огнем на огонь и строить баррикады из терновника. Змейка проскользнула

сквозь созданные мною заросли и через секунду, дикобраз с явным

недоумением хрюкнул и рухнул на бок, суча в воздухе спутанными

передними копытами. Если эти странные когтистые наросты вообще можно

было назвать копытами. Обстрел прекратился и обрадованный этой

передышкой, я привстал и всадил в уже издыхающего монстра веер "ледяных

игл".

Владение природной магией возросло на 1 ед.

Обращение с природной магией 6

Скорость наложения природных заклинаний увеличена на 6%

Владение стихийной магией возросло на 1 ед.

Обращение со стихийной магией 1

Скорость наложения стихийных заклинаний увеличена на 1%

Наконец-то. Еще одна единица к обращению с магией природного типа и

первый балл в обращении со стихийной. Прогрессируем потихоньку.

Да и уродца благополучно забили... вот только хоть убей не помню я таких

странных мобов. И слишком уж он чужеродно здесь выглядит, не вписываясь

в общее окружение. Будто африканский жираф в сибирской тайге.

Ну, проверить это легко.

Нагнувшись над останками странного создания, я поднял с земли целую

кучу барахла. Кусок "странного" мяса, около двадцати тонких костяных игл

которые можно было метать во врага, шкура единоглаза... о как... и

собственно сам глаз - налитое кровью глазное яблоко размером с мой кулак.

Единоглаз значит,... задумчиво спрятав всю добычу в мешок, я сделал

мысленную зарубку побеседовать со старостой деревни, с коим я еще не

успел познакомиться. Вдруг у него есть задание, по которому надо найти и

уничтожить опасное чудовище терроризирующее Мшистые Холмы и

похищающее девственниц... Правда, на опасное чудовище и уж тем более на

похитителя юных девиц убитый мною единоглаз не тянул однозначно, но

попытка не пытка как говорится.


Следующие два часа я планомерно уничтожал всю живность без

исключения, что неосмотрительно попадалась мне на глаза. Не брезговал ни

одним мелкоуровневым мобом. Те же серенькие птички пятого уровня

внешне напоминающие воробья, разлетались ворохом перьев от попадания

"ледяной иглой". Опыта с них практически не было, но все же - там где не

Перейти на страницу:

Похожие книги

Крылатые слова
Крылатые слова

Аннотация 1909 года — Санкт-Петербург, 1909 год. Типо-литография Книгоиздательского Т-ва "Просвещение"."Крылатые слова" выдающегося русского этнографа и писателя Сергея Васильевича Максимова (1831–1901) — удивительный труд, соединяющий лучшие начала отечественной культуры и литературы. Читатель найдет в книге более ста ярко написанных очерков, рассказывающих об истории происхождения общеупотребительных в нашей речи образных выражений, среди которых такие, как "точить лясы", "семь пятниц", "подкузьмить и объегорить", «печки-лавочки», "дым коромыслом"… Эта редкая книга окажется полезной не только словесникам, студентам, ученикам. Ее с увлечением будет читать любой говорящий на русском языке человек.Аннотация 1996 года — Русский купец, Братья славяне, 1996 г.Эта книга была и остается первым и наиболее интересным фразеологическим словарем. Только такой непревзойденный знаток народного быта, как этнограф и писатель Сергей Васильевия Максимов, мог создать сей неподражаемый труд, высоко оцененный его современниками (впервые книга "Крылатые слова" вышла в конце XIX в.) и теми немногими, которым посчастливилось видеть редчайшие переиздания советского времени. Мы с особым удовольствием исправляем эту ошибку и предоставляем читателю возможность познакомиться с оригинальным творением одного из самых замечательных писателей и ученых земли русской.Аннотация 2009 года — Азбука-классика, Авалонъ, 2009 г.Крылатые слова С.В.Максимова — редкая книга, которую берут в руки не на время, которая должна быть в библиотеке каждого, кому хоть сколько интересен родной язык, а любители русской словесности ставят ее на полку рядом с "Толковым словарем" В.И.Даля. Известный этнограф и знаток русского фольклора, историк и писатель, Максимов не просто объясняет, он переживает за каждое русское слово и образное выражение, считая нужным все, что есть в языке, включая пустобайки и нелепицы. Он вплетает в свой рассказ народные притчи, поверья, байки и сказки — собранные им лично вблизи и вдали, вплоть до у черта на куличках, в тех местах и краях, где бьют баклуши и гнут дуги, где попадают в просак, где куры не поют, где бьют в доску, вспоминая Москву…

Сергей Васильевич Максимов

Публицистика / Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги