Читаем Нынче в порфире… полностью

Он бросил трубку на рычаг. Секунду спустя его ручищи легли на клавиши старенькой пишущей машинки.

— Ну, выкладывай,— сказал он,— только не мямли. Я и не мямлил. Целых десять минут рассказывал, и все это время машинка тарахтела как пулемет. Когда я замолчал, она тоже утихла.

Секретарь редакции выдернул из каретки последний лист, собрал остальные, разбросанные по столу среди мятых оттисков и грязных шматков бумаги. А через секунду он пронесся мимо меня и исчез за узенькой дверцей, которая, по моим предположениям, вела в саму редакцию.

Вернувшись, Аллан положил свою тяжелую лапу мне на плечо.

— Устал? — спросил он.

— Наоборот,— ответил я.

— Не хочешь еще разок скатать на Блокхусудден? Самое интересное начнется как минимум через час.— Он сделал эффектную паузу и продолжил: — С военно-морской верфи только что выслали туда водолазов.

— Господи, ты-то откуда знаешь?

Он улыбнулся.

— Позвонили, навели справки. Портовая полиция, руководствуясь указаниями патрульных, поставила буй.

— Ладно, согласен,— перебил я.— Ты что, дашь машину?

— Хочешь, возьми автобус,— ответил Аллан Андерссон.

Я медленно поднялся в свою холостяцкую квартиру, сварил крепкого кофе, надел теплый шерстяной джемпер. С чашкой кофе в руке уселся в самое мягкое кресло и стал просматривать газеты, большими глотками прихлебывая кофе. Пройдет не меньше получаса, пока водолазное судно обогнет Юргорден и бросит якорь в Исбладсвикене. Время есть…

Проснулся я как подброшенный пружиной. Кофейная чашка лежала разбитая на полу, кофейник постигла та же участь, когда я вскочил с кресла. В панике я глядел на часы.

Полтретьего!

Ей-богу, я еще никогда не мчался по лестницам с такой прытью, и по Мальмторгсгатан, мне кажется, никто еще с такой скоростью не бегал.

Перед министерством иностранных дел мне удалось поймать свободное такси. С каким-то сиплым рыком я ввалился в машину, и меньше чем через десять минут мы затормозили на месте событий.

Я поспешил вниз по косогору. Открывшаяся глазу картина наполнила меня глубоким удовлетворением, прямо гора с плеч свалилась.

Метрах в ста от берега стоял, дымя трубой, черный буксир. На корме несколько человек в синих робах, двое из них, склонясь над узким деревянным шкафчиком, накручивали какую-то рукоятку.

От сердца окончательно отлегло. Водолаз поиски не закончил. Стало быть, я не опоздал.

Я зашагал вдоль береговой дуги на юг и незаметно для себя вышел к мосткам, образовывавшим подобие волнореза. Чайка, которая задумчиво восседала на дальнем краю перил, с недовольным криком полетела прочь.

Теперь я находился метрах в пятидесяти от буксира и явственно слышал ровный шум воздушного насоса. Один из мужчин был в наушниках, с микрофоном на груди. В руке он держал линь, переброшенный через планширь и исчезавший в глубине. Явно так называемый водолазный начальник, руководит работами и отвечает за жизнь и здоровье водолаза.

На мой оклик двое парней обернулись и молча выслушали мое громогласное представление. Я спросил, нашли они что-нибудь или нет.

— Пока не нашли,— ответил один.

— Похоже, нет там ни шиша,— мрачно заметил второй.

У борта буксира покачивался буй. Видимо, тот самый, поставленный портовой полицией. Они подтвердили мою догадку.

— Но, по-моему, свет был ближе к берегу,— крикнул я.

Пессимист жестом показал на воду.

— Он там обследует дно широкими кругами, так что это особой роли не играет.

Здесь, на краю волнореза, стояла деревянная лавочка, я сел и стал ждать. За эти несколько часов Исбладсвикен совершенно изменился. Исчезла тьма и с нею — покров мистики. Буря миновала. Над Лидингё, точно багряный апельсин, вставало солнце, заливая воду и зелень теплым блеском. Воздух полнился щебетом птиц, утренний ветерок приносил запахи цветов. Среди камней на берегу бродила старая взъерошенная ворона, из узкого пролива, выходящего в Аскрикефьерден, наплывал с Ваксхольма туман. Морская ласточка на узких крыльях прорезала воздух и стрелой нырнула в опаловую воду, которая только сейчас подернулась рябью от легкого бриза.

Я услышал, как где-то неподалеку затормозил автомобиль, а через несколько секунд на мостки, отходившие от каменной набережной на другой стороне бухточки, высыпала немногочисленная компания. Молодежь, наверняка явились сюда прямо с затянувшейся вечеринки.

Водолаз меж тем поднялся на поверхность. Проворные руки отвинтили «окошко» на большущем шлеме, помогли ему одолеть несколько ступенек трапа, подвешенного к борту. Водолазный начальник нагнулся к своему подопечному, который, похоже, хотел что-то ему сказать. С минуту они беседовали, потом начальник кивнул и показал рукой в бухту.

Прозвучала команда, и буксир подошел метров на двадцать ближе к берегу. Тяжелый и несуразный, водолаз, будто одноглазое морское божество, стоял на своем прочном трапе, а вокруг его желтого костюма бурлила вода. Когда потравили тросы и судно замерло без движения, «окошко» задраили, опять зашипел воздушный насос, и водолаз с плеском исчез в глубине.