Это была Хелен Лесслер, молодая жена Гильберта. Она стояла у окна, перебирая цветы в оловянной вазе на низком сундуке. На мгновение наши взгляды встретились, и я поймал в ее глазах искру узнавания.

Лео скривился.

— Ты очень меня расстроила.— И он обескураженно сел.

Из-за прикрытой двери библиотеки слышался тихий гул голосов. Наверно, Веспер Юнсон допрашивает там четвертого члена семьи. И ведь не исключено, что у кого-то из присутствующих пульс в этот миг бьется слишком быстро.

Средний брат Нильс нарушил молчание:

— Неужто без этого в самом деле нельзя?

Сестра поправила жабо, трепещущее на черном платье стайкой белых мотыльков.

— У полиции, к сожалению, есть свои права,— коротко сказала она.

Лео снова оживился,

— Права,— буркнул он, повернувшись к сестре.— Черт, ну совсем в горле пересохло.

Она даже взглядом его не удостоила. Лео посмотрел по сторонам и уставился в жутковатое полотно старого голландца над сервантом. При виде обнаженной девушки его глазки сладострастно вспыхнули. Он приблизил лицо к ярким краскам — и мигом потух.

— Надо же, черепу улыбается,— пробормотал он себе под нос.— Черт, а мне-то и в голову не приходило.— Наморщив лоб, он отвернулся от картины.— Нет, выпить было бы очень кстати.

В эту минуту дверь отворилась, и медленно вошла молодая женщина. Я успел отметить изысканный покрой черного платья и горжетку из платиновых лис, небрежно накинутую на прямые плечи. И тут наши взгляды встретились.

У меня было смутное впечатление, что глаза у нее большие и серые. Не знаю, как долго я в них смотрел. Кажется, целую вечность, не в силах оторваться. В жизни ничего подобного не испытывал.

Чей-то голос за спиной вернул меня на землю. Не знаю, что он сказал, но серые глаза скользнули в сторону, и алый рот произнес мягко, чуть растягивая слова:

— Он спрашивал, что я делала вчера вечером, чем-то это для него важно.

Чары развеялись, теперь я мог взглянуть на нее трезвым взглядом. Лицо до странности неправильное. Под четко обозначенными скулами щеки резко сужались к маленькому, круглому, но решительному подбородку. Носик тонкий, неприметный; рот тоже маленький, пухлый. В общем-то, некрасивое лицо и все же на редкость привлекательное. Что до ее возраста, то с первого взгляда я определил его неправильно. Ей, без сомнения, было за тридцать. Морщин не видно, однако гладкая, тугая кожа на лбу и скулах выдавала, что их отсутствие — результат подтяжки.

— Пожалуй, я подожду с вами,— сказала она, подойдя к столу.

Остальные не сводили с нее вопрошающих глаз. Лео сказал сиплым голосом:

— Хлебнуть бы чего-нибудь все-таки.

Она холодно посмотрела на него и небрежно обронила:

— За чем же дело стало? Сходи и налей себе. Где напитки, ты знаешь.

Он глядел в сторону и молчал. В комнате повисла тягостная тишина. Мы все знали, где в этом доме держат напитки — в баре в гостиной, а именно там накануне вечером застрелили Гильберта Лесслера. Следы-то, надеюсь, убрали, подумал я.

Наконец на пороге возник Веспер Юнсон. Он увидел меня, и широкие брови взлетели вверх. Затем нетерпеливый жест — он пригласил меня в библиотеку.

— Что вы здесь делаете? — раздраженно спросил он.

— Пришел сообщить показания свидетелей,— сказал я.

— Важные?

— Не знаю.

Он обернулся к старшему полицейскому, который величественно восседал за письменным столом.

— Я ведь говорил, чтобы посторонних в квартиру не пускали.

Полицейский встал, на лице у него отразилось замешательство,

— Видимо, меня посторонним не считают,— пошутил я.

Начальник уголовной полиции наградил меня долгим взглядом. И дружелюбия в нем не было. Зазвонивший в этот миг телефон спас ситуацию, иначе бы взрыва не миновать.

Нахмурясь, маленький усач слушал голос в трубке. Разговор длился недолго. Веспер Юнсон положил трубку и закрыл лицо руками.

— Господи, не дай сойти с ума,— простонал он.

Мы со старшим полицейским удивленно переглянулись.

— Что случилось? — спросил я.

— Прозектор звонил,— сказал Веспер Юнсон.— Он только что вскрыл грудную клетку директора Лесслера. Оттуда несет… одеколоном.

ГОЛУБАЯ СИРЕНЬ

— Одеколоном? — изумленно переспросил я.

Веспер Юнсон кивнул:

— Вот именно,— и пожал плечами.— Прозектор не больше нашего знает, что это может означать. Вскрытие только началось.

— Лучше, наверно, пока прекратить допросы,— сказал старший полицейский.

— Думаю, да,— согласился начальник. Теперь он смотрел на меня как нельзя более дружелюбно.— Подождите там немного, ладно? Мы сейчас закончим.

— Только один вопрос,— сказал я.— Эта женщина, которая вышла отсюда, кто она?

— Мэри Лесслер. Жена Нильса, среднего брата. Опасная штучка, верно?

— Еще бы,— сказал я.— И безусловно дорогая. Костюмчик на ней не меньше шести сотен стоит.

— За подтяжку лица тоже дорого берут.

— У Свена Лесслера не было дочери? — спросил я.

Он покачал головой.

— Двое братьев и сестра — вот все прямые наследники.

Я вернулся в столовую, старший полицейский вышел следом за мной.

— Госпожа Денёр, прошу вас,— сказал он.

Маленькая седая женщина встала и с гордым видом просеменила мимо меня в библиотеку Пучок на затылке воинственно вздрагивал.