Читаем Нун (СИ) полностью

Старуха некоторое время молчала и не двигалась, затем медленно, словно камни в горе задвигались, ощерилась, показав черные зубы, а потом скрюченные пальцы ее так же медленно зашевелились, намекая на вознаграждение.

– Роуз, – проговорил Тайлер, не отводя глаз от старухи и на этот раз оскалившись в самой ослепительной улыбке, на какую был способен сейчас. – Надеюсь, ты хоть чем-то будешь полезна – на тебе есть какое-нибудь золото?

– А ты не можешь расплатиться своим прекрасным охотничьим ножом, например? – прошипела Роуз.

– Не только магия утекает на этой Пустоши, но и мозги, как я вижу, – тихо вскипел Тайлер, продолжая сверкать зубами недоверчиво прищурившемуся гвиллиону. – Нож нам еще понадобится, а вот твои серьги вряд ли, ты же все равно не можешь их ни во что превратить!

Роуз вспыхнула, тут же рваным злым жестом выдернула из ушей длинные золотые серьги с изумрудами, которые так шли к ее огненно-рыжим волосам и зеленым глазам, и сунула в раскрытую ладонь Тайлера.

Тайлер помахал рукой перед носом старухи.

– Высадимся на другой берег живыми и невредимыми – получишь вот это, – сообщил он.

Старуха что-то проклокотала, снова осклабилась, молча повернулась и, как оживший пень, заковыляла к лодке.

– А переговоры увенчались успехом, – резюмировал Тайлер и потащил упирающуюся ведьму за собой.

– Что ты собираешься делать? – шепотом спросила Роуз, когда они уселись в лодке и она понесла их по спокойным, тихим в этот час водам.

– Пока я побуду любознательным туристом, хочу посмотреть, что творится сейчас на Волчьей пустоши, – ответил Тайлер. – И если у тебя нет других идей, Роуз, помолчи немного.

Роуз надулась и отвернулась в другую сторону, обняв руками колени.

Старуха в полном молчании гребла, как заведенная, и лучи уже почти закатившегося солнца освещали ее, точно она была всего лишь вырезанной из дерева зловещей фигурой на носу своего крошечного корабля.

Другой берег они увидели уже в ярком лунном свете – луна взошла огромная и красная, нависшая над головами, как электрический шар. От озера шла дорога к холмам, а между холмами продолжалась пустошь, и на ней виднелась какая-то маленькая деревня – Тайлер разглядел, как из труб там и сам вьется дым, а кое-где светятся редкие огни окон.

Тайлер бросил серьги старухе не глядя, и они с Роуз ступили на потерянную для Страны чар землю.

***

Деревня выглядела наполовину заброшенной. Тут и там встречались явно покинутые дома, сломанные заборы, кое-где валялись предметы кухонной утвари, точно брошенные впопыхах, да так потом и не подобранные. Один дом был так изъеден огнем, что превратился в остов из черного угля, казалось, дунь – и рассыплется.

В тишине они добрались до небольшой площади с круглым каменным колодцем посредине. Тайлер прислушивался и принюхивался, как мог, но увы: человеческие органы чувств не давали и сотой доли того, что обычно давали ему привычные обоняние и слух. И в один момент он понял, что сильно недооценил жителей деревни – для того, чтобы ощутить, что в спину наставлено оружие со всех сторон, ему хватило и опыта полицейского детектива.

Он поднял руки и кивком приказал Роуз сделать то же самое. Умирать вот так, по-дурацки, совсем не хотелось.

– Эй! – крикнул Хилл. – Мы не опасны! Мы просим у вас ночлега!

– Бросай оружие и скарб! – приказал кто-то каркающим голосом.

Тайлера скривило, но он подчинился. Пришлось выбросить на землю нож, из-за которого они спорили с Роуз на том берегу. Давненько ему не приходилось выступать в позиции безоружного пленника. Да если подумать, вообще никогда. Обычно это были именно его слова: «Бросай оружие!» Как погано, однако, находиться с другой стороны.

И если это и в самом деле бывшие вервольфы или потомки вервольфов, то магическому миру действительно сильно не повезло.

Люди, выходившие один за другим из тени с арбалетами наизготовку, выглядели в лунном свете весьма неприглядно. Не уроды, нет, не инвалиды и не больные, но в них и следа не виднелось той звериной силы и хищной красоты, какая обычно сквозила в каждом оборотне-волке в человеческом обличье. Обычные разномастные люди в темных одеждах: некоторые выглядели слегка деградировавшими, некоторые – вполне развитыми. Но магия действительно ушла без следа, и мысль о том, что теперь ему и самому суждено стать таким же, больно кольнула Тайлера в сердце.

Может быть, уже никогда, бессвязно подумал он.

Никогда больше не будет он нестись по лесу, не чувствуя под собой лап, как дикий ветер, никогда его не будут обнимать со всех сторон тончайшие запахи земли и воздуха, лесов и озер, никогда не почувствует он былой легкости бытия, абсолютного единения с природой, игры крови в зверином теле, никогда сила альфы больше не переполнит его, не наполнит мир вокруг кроваво-красным цветом, никогда он не ощутит нерушимой связи со своей стаей… Его отрезали от жизни и выкинули, как кусок мяса.

Это было хуже, чем умереть от серебряной пули или от рябинового огня.

Это было хуже всего.

Что-то обожгло разом горло и ресницы, но Тайлер достаточно владел собой, чтобы ничем себя не выдать.