Читаем Нульт полностью

Он подошел к окну и некоторое время соображал, по какому поводу улица украшена флажками, пока на все вопросы ему не ответила длинная растяжка из телекса, по которой бежали цветастые поздравления с Днем Победы. Денек действительно обещал быть неплохим, лето в этом году настало в конце апреля, так тепло в начале мая давно не было. Скорее всего – никогда не было. Взгляд его задержался на табло соседнего мэйнфрейма, на нем высвечивалась его мощность в терафлопах. Соседи гудели – накручивали максимальную вычислительную мощность. На их счетчике набежало 323 тысячи с копейками.

Сильно, подумал Зиро. Пора зайти к Железному Феликсу. Между мэйнфреймами шло негласное соревнование, кто выжмет из своего дома больше.

Зиро жил в мэйнфрейме № 25 на проспекте Ракетостроителей. Мэйнфреймы стали строить сразу по окончании российско-воркуйской войны, когда Информационный комитет первого созыва утвердил программу развития В8 «в новых условиях». В народе эту концепцию прозвали «цифровым колхозом». Мэйнфреймы решали одновременно вопросы жилья и работы, это были дома-суперкомпьютеры, состоящие из вычислительных узлов, одна квартира – один узел. Все мэйнфреймы были в муниципальной собственности, и его узлы сдавались операторам в аренду. Операторы, жившие в мэйнфреймах, обязаны были поддерживать свои узлы в рабочем состоянии, мэйнфреймы имели стратегическое значение для города, на них базировалась вся его вычислительная мощь. Мощности распределялась так: 50% получал оператор узла за труды, остальные 50% шли в цифровой общак, из которого 30% шло на нужды Инфокома, а остальные 20% делились равномерно между всем Верхним Регистром.

Не каждый мог жить в мэйнфрейме, хотя и не каждый и хотел. Слишком уж много возни. Надо было пройти сертификацию Инфокома, сдать экзамены на удостоверение оператора и постоянно заполнять все эти гребаные формуляры. Многим горожанам за глаза хватало возможностей обычных серверов, их устанавливали бесплатно в каждый дом, и также бесплатных общественных сетевых каналов. Но только не Зиро. Когда дело доходило до системных ресурсов, он был ненасытен. Да на одну анимацию Аи столько уходило! Это была девушка с высокими системными требованиями. Но дело было, конечно, не только в Аи; закон доходности компьютерных систем гласит: огромная вычислительная мощь и огромная пропускная способность канала связи приносят огромные деньги. Если же оба этих показателя не соответствуют характеристике «огромный», все, что можно заработать при помощи компьютера, это не деньги. Поэтому несмотря на возню, экзамены и прочие условия очередь на вселение в новые мэйнфреймы стояла на годы вперед. Зиро, помнится, дал огромную взятку, чтобы перескочить в списке на пару десятков позиций вверх. Но не жалел. Все давным-давно отбилось.

Его компьютер занимал три комнаты из шести. Собственно, само железо, в самой большой, герметичной стерильной комнате, с прихожей-шлюзом, еще одну занимал промышленный пленочный накопитель вместе с архивом данных и медиакомната управления. В остальных трех, обставленных в стиле, который можно было назвать минималистским (а можно японским), он жил. Нельзя сказать, что в жилых комнатах не было компьютеров – каждая стена скрывала провода и печатные платы; мониторы, консоли, видеокамеры, микрофоны и датчики были повсюду – Зиро мог управлять Аи из любой точки. Даже его кровать была подключена к Аи. Она регулировала мягкость матраса в зависимости от фазы сна.

Фреймами успели застроить практически весь центр города, и он в результате превратился в огромный суперкомпьютер. В архитектурном смысле они делились на два типа: узкие высокие и широкие плоские. Тауэры и десктопы. Зиро жил в тауэре.

И каждое его утро начиналось так же, как утро любого другого оператора мэйнфрейма.

Зиро приложил палец к сканеру замка и вошел в шлюз. Там он, кряхтя, облачился в белоснежный пластиковый комбинезон с подогревом, натянул маску с респиратором и перчатки. Отстоял положенные минуты под ультразвуковым пылеочистителем и шагнул внутрь своего компьютера. Это была его ежедневная трудовая повинность – техническое обслуживание узла.

Внутри легкий морозец, стерильно-белая комната плотно заставлена высокими стальными шкафами, набитыми кремнием, подмигивают созвездия индикаторных лампочек. Каждый узел мэйнфрейма представлял собой векторно-параллельную компьютерную систему из тысяч кластеров по шестнадцать мощных процессоров в каждом. Когда Зиро только въехал в свой фрейм, мощность его узла составляла стандартные два петафлопа, но за то время, что он здесь жил, он путем аппаратного разгона и многочисленных апгрейдов довел ее почти до трех. В сумме с городской системой распределенных вычислений реальная мощность узла могла доходить до 17 петафлоп. Но это от погоды зависело.