Читаем Нулевая жертва полностью

– Мы его закрыли в начале года, потому что не было никаких зацепок.

– Шеф говорит, нужно проверить эту девушку, и если она даст исчерпывающие улики, то дело надо возобновить.

– А почему именно я? – раздраженно спросил Юмин, нахмурившись. – У меня и так дел невпроворот!

– Шеф предвидел твою реакцию и попросил тебя ровно в одиннадцать тридцать явиться к нему в кабинет.

Следователь обреченно вздохнул. Он знал, что Женя не станет забирать папку и отчитываться перед шефом, она слишком принципиальна, как и сам Юмин. Поэтому ему ничего не оставалось, как взять эту чертову папку себе хотя бы до выяснения ситуации с шефом.

– Ладно, Жень. Спасибо.

– Было бы за что!

Напоследок девушка одарила следователя мягкой доброй улыбкой и потом, развернувшись, удалилась прочь, оставив его наедине с новой папкой.

Юмин поспешил закрыть папку и отложить ее в сторону. Голова начинала трещать от мужских голосов и гогота, и этот гул практически не прекращался. Следователь потер лицо руками, будто бы это могло помочь ему взбодриться, но, кроме утяжеляющего чувства безысходности, он ничего не чувствовал.

Кинув взгляд на наручные часы, которые подарила ему его бывшая невеста и которые он до сих пор не мог выкинуть, Юмин оценил обстановку и решил, что дальше ему делать. Во-первых, оставалось менее двадцати минут до десяти утра, а значит, ему нужно успеть закончить отчет и протокол вчерашней вылазки. Во-вторых, сходить в архив и взять те неподъемные папки с бумагами о деле Спасителя, которое сидело у него поперек горла. В-третьих, быстро изучить новую папку и понять, правда ли эта жертва относится к предыдущему делу или же это просто совпадение. И после всего этого забежать к шефу, чтобы расставить все точки над i и отдать это дело кому-нибудь другому. Дел было невпроворот. А времени и того меньше. Вдобавок ко всему, как вишенка на торте, свалились усталость и заторможенность. Конечно, Юмин работал и в куда более ужасающих условиях, но все равно – его организм устал.

Расправившись с отчетом, следователь спешно вышел из кабинета. Коридоры были узкими и тесными. В них вечно кто-то ошивался, переходил из одного кабинета в другой. Здание было старым, и новый ремонт, который сделали в прошлом году, плохо это скрывал. Из-за сырости стены вечно трескались. Побелка ли, краска – все равно, что наносить на бетонную поверхность. Даже самые влагостойкие смеси не спасают от трещин. А еще – постоянная духота.

Следователь направился к служебному входу, где располагалась курилка. До встречи с шефом оставалось полтора часа. Из них Юмин ровно пять минут потратит на убивание легких сигаретным дымом, еще минут десять, чтобы дойти до архива, который располагался в другом крыле здания, и еще минут пятнадцать, чтобы отыскать нужные ему ячейки с папками, потому что великодушные сотрудники архива вечно все переставляли. Конечно, они делали это не по своей инициативе, а по приказу сверху, но все же.

Тягучий воздух, пропахший сточными водами, ударил в лицо, стоило следователю толкнуть металлическую дверь. В это время уже все кому не лень выходили на улицу, чтобы поделиться последними сплетнями, обсудить прошедший футбольный матч или просто подеградировать, тыкая в телефон. Алексей вынул пачку сигарет из кармана брюк, чиркнул зажигалкой и вдохнул горький никотин. Едкий дым обжег краешек языка, прошелся по нейронам, направил импульс в мозг. Это ни с чем не сравнимое чувство мышечного расслабления Юмин боготворил больше, чем крепкий сон.

– Здорoво, – послышался прокуренный мужской баритон, отрывая майора от размышлений.

Алексей обернулся. Перед ним стоял, протянув руку, лейтенант Печеркин. Бритоголовый мужчина лет тридцати, он работал в отделе по борьбе с наркотиками. Статный и высокий, вот только массы бы ему набрать. Юмин крепко пожал руку Печеркину.

– Здорoво.

– Как оно?

Юмин затянулся, выпустил дым и нехотя ответил:

– Сойдет. А у тебя?

– Так себе, – ответил он, по всей видимости, желая, чтобы Юмин его расспросил.

Но сейчас майору меньше всего хотелось разбавлять свои мысли бестолковой, ненужной информацией. Его голова была занята исключительно новым делом, которое он должен был обсудить с шефом. Что-то внутри подсказывало Юмину, что шеф так просто не изменит свое решение. И от горечи осознания заранее исхода разговора Алексею становилось все тяжелее.

– Как на личном? – внезапно спросил лейтенант, вдыхая сигаретный дым.

Юмин нахмурился. Майору не нравилось рассказывать о своей личной жизни, в особенности когда ее просто не было. Не потому, что Юмин не был красив или имел дурную репутацию среди женщин. Нет. У Юмина была куда более весомая причина не рассказывать об этой стороне его жизни.

– Сойдет, – сухо повторил майор.

– Рана зажила?

Намекая, Печеркин сделал еще одну затяжку. Он внимательно смотрел на Юмина, чтобы не упустить ни одной эмоции, на которые и так был скуп майор. А что ему еще оставалось?

– Как видишь. – Лукаво улыбаясь, Юмин пытался всеми силами не показывать то, что творится на его душе и сердце. – Время лечит.

– Да, точно!