– Я видел, что ты передвигал там мои вещи. А один раз даже хранил там гашиш, конфискованный отделом по борьбе с наркотиками, судя по пакетику, в котором он лежал. Чтобы его не нашли в твоем столе, если вдруг начнут искать.

Трульс не отвечал.

– Ну?

– Через четверть часа, – хрюкнул он. – И не опаздывай. Я не собираюсь по твоей милости торчать на морозе.

Кайя Сульнес стояла, сложив на груди руки, и смотрела в окно гостиной. Она мерзла. Ей всегда было холодно. В Кабуле, где температура скакала от минус пяти до плюс тридцати с лишним, она могла окоченеть посреди ночи как в июле, так и в декабре, и тогда не оставалось ничего другого, кроме как ждать, когда солнце пустыни вновь растопит ее. У брата были те же проблемы, и однажды она даже спросила его: может, у них такая врожденная особенность, они, подобно рептилиям, не способны регулировать температуру своего тела и зависят от внешнего тепла? И Кайя, кстати, долгое время думала, что так и есть, что она не обладает контролем, беззащитна перед окружающим миром, перед другими.

Кайя вглядывалась в темноту. Взгляд ее скользил по забору, окружающему сад.

Может, он стоит где-то там?

Неизвестно. Чернота была непроницаемой, а человек вроде него в любом случае умеет прекрасно маскироваться.

Кайя дрожала, но не от страха. Сейчас она знала, что не зависит от окружающего мира. И ей не нужны другие. Она сама может вершить свою судьбу.

Она вспомнила резкий голос той женщины: «Нет, он у Александры».

Вот именно, вершить свою судьбу. И судьбы других тоже.

Глава 17

Дагни Йенсен резко остановилась. Она прошла свой постоянный воскресный маршрут вдоль реки Акерсельва, покормила уток, поулыбалась семьям с маленькими детьми и хозяевам собак, поискала первые подснежники. Она делала все, чтобы только не думать, потому что накануне размышляла всю ночь и сейчас хотела лишь одного: забыть.

Но он не позволял. Дагни уставилась на человека, стоявшего у двери в ее подъезд. Он притопывал, как будто замерз. Как будто долго ждал. Она уже собиралась развернуться и уйти, но вдруг сообразила, что это не он. Этот человек был выше ростом, чем Финне.

Дагни подошла ближе.

И волосы у него не длинные, они светлые и топорщатся. Она подошла еще ближе.

– Дагни Йенсен? – спросил мужчина.

– Да?

– Инспектор Харри Холе, полиция Осло.

– Что случилось?

– Вчера вы собирались заявить об изнасиловании.

– Я передумала.

– Понятно: вы испугались.

Дагни разглядывала его. Он был небрит, глаза покраснели, и, как на запрещающем знаке, половину его лица пересекал бордовый шрам. Но хотя лицо полицейского было не менее брутальным, чем у Свейна Финне, что-то смягчало его и делало почти красивым.

– Вы так думаете?

– Уверен. И я здесь, чтобы попросить помочь нам поймать мужчину, который вас изнасиловал.

Дагни вздрогнула:

– Меня? Вы неверно поняли, инспектор Холе, это не меня изнасиловали. Если только вообще было изнасилование.