Читаем Новый Мир ( № 8 2012) полностью

В Украине к этому прибавилось и отсутствие научно-популярной литературы, даже детской. И прогностическая функция фантастики, и философия науки, и, в конце концов, открытия физики-химии-астрономии-биологии остаются вне зоны внимания писателей. Не читателей! Парадокс в том, что нишевый спрос на «настоящую» (совсем не обязательно космическую) НФ есть — однако же, как и десятилетия назад, он скудно, но удовлетворяется русскими переводами англо-американских авторов. (Мощная пост-лемовская школа польской НФ у нас почти неизвестна, хотя, казалось бы!..)

А украинские писатели кормят своих не слишком многочисленных читателей столь же вторичным продуктом, как и в позднесоветские времена[42]. Хотя буквально в последний год авторы украинского мейнстрима — очевидно, читатели традиционной НФ — попытались представить на рынок образцы Настоящей Национальной Научной Фантастики (НННФ). Конечно, это оказались антиутопии: ведь НФ должна говорить о будущем, а, с другой стороны, любая антиутопия — это доведение до предела негативных тенденций настоящего, и уж украинское «сегодня» предоставляет богатейший материал. Что получилось? У кого как. Роман Юрия Щербака «Время смертохристов»[43]механистически сконструирован из всех мыслимых штампов жанра; кроме того, уж не знаем, кто внушил нашим писателям идею, что язык НФ должен быть серо-суконным, но этому принципу ревностно следуют. Более удачным, но страдающим теми же родовыми травмами оказался «Хронос» Тараса Антиповича[44]. Писатель благоразумно воспользовался единственным фантастическим допущением (фантастическое изобретение) и занялся социальным моделированием (глобальные последствия открытия). Показательно, что оба романа существуют в теоретическом вакууме: культуролог Вадим Скуративский объявил «Время смертохристов» фэнтези без пояснения причин. Попытки фантаста и журналиста Яны Дубинянской прояснить ситуацию[45]были совершенно не восприняты целевой аудиторией этих текстов: лишнее подтверждение того, что литературному явлению не так-то просто возникнуть абсолютно без почвы и контекста. Отсутствие теоретической базы, в конечном счете, пагубно для самих писателей.