Читаем Новый Мир ( № 8 2012) полностью

В момент становления национальной культуры фантастика может оказаться чрезвычайно важна — именно потому, что этот жанр и этот исторический момент связаны с «окном возможностей», которые определят не только дальнейший ход истории, но и путь культуры. Речь идет отнюдь не только об утопиях и антиутопиях: не меньшую роль играет фэнтези, связанное с культурной традицией. В прошлой колонке мы вспоминали Чапека — автора не только «R.U.R.» и «Белой болезни», но и сказок, чья поэтика типична для городского фэнтези. Еще более показательна Ирландия: среди деятелей ее культурного возрождения начала ХХ века трудно назвать того, кто не обращался бы к фантастике, не преломлял бы местный фольклор или не создавал собственные мифы (У.-Б. Йейтс, лорд Дансени и т. д., вплоть до Джойса). Очевидно, что национальная идентичность лучше отражается — и даже формируется — именно в фэнтези; пожалуй, не менее очевидно, что и научной фантастике вполне присуща национальная специфика: сравните Брэдбери и Стругацких, да и Лема сложно понять вне польского (пост)католического контекста. Так обстоят дела всегда и везде, причем не только в западной культуре (мало ли фантастики у Акутагавы, причем завязанной именно на слом культур: см., например и в особенности, «Усмешку богов»).

В Украине издательско-коммерческая судьба фантастики зеркально отражает судьбу украинского детектива. Буквально все наоборот: издатель ждет детектив, расстилает ему ковровую дорожку и камлает, призывая его приход; от фантастики же в любых ее проявлениях многие годы шарахались, особенно после того, как несколько книжных серий были с треском провалены составителями или издателями. Детективом спешат объявить то, что им вовсе не является, — фантастику же до последнего времени если и печатали, то впрямую по имени не называли, а возможно, и не осознавали особым жанром, полагая вариациями исторического романа, «химерной прозы», подростковой литературы, женского романа и проч. и проч. Очевидно, что детектив как маркетинговый бренд представлялся нашему издательскому сообществу завлекательным, а фантастика, наоборот, брендом, сулящим одни убытки.