При всей конкретности мышления автора и въедливой его внимательности к подробностям изучаемого материала я бы назвала это мышление не столько собственно литературоведческим, сколько культурологическим: по общим установкам. Жеребин обращает внимание — и конкретный, тщательно продуманный материал оказывается в конце концов лишь средством это увидеть — на крупные культурообразующие силы, действующие на любом культурном материале и в конечном счете подчиняющие его себе, что бы ни думали об этом сами культуротворцы.

Чем более цельной представляется книга, тем, однако, упорнее оказывается мысль, что ей очень не хватает заключительной, синтезирующей главы. Такой, которая сводила бы сказанное в десяти главах книги к общему знаменателю, подводила бы итог усилиям героев книги, которые пытались спасти свою культуру и преобразить человека — и все-таки почему-то ее (их) не спасли: ведь действительно есть впечатление, что после буйно и воспаленно цветущих последних десятилетий модерна — по обе стороны западных границ нашего отечества — разверзлось что-то очень похожее на черную дыру. На всем протяжении книги читателя не отпускает чувство, что все это время ему рассказывают о грандиозной, великолепной неудаче. Читатель, конечно, всегда может проделать такую синтезирующую работу сам, но тем не менее.

Хорошо было бы прежде всего осмыслить — отвлекаясь от идеологических установок точно так же, как автор отвлекается от них во всей книге в целом: почему проект «спасения» культуры и воссоединения ее с «истинной реальностью абсолютного бытия» вообще в принципе не удался, несмотря на то что над ним работали, и на очень высоком уровне, лучшие теоретические и художественные силы эпохи? Как это коренилось в самой логике тогдашних усилий? Почему надломилась «вертикальная линия» — и культурная реальность последующих десятилетий оказалась совсем не такой, какой хотели бы ее видеть и какой старались ее создавать крупнейшие умы модерна?

Скорее всего, такие вещи, как логика великих культурных неудач, вообще становятся видны только по прошествии времени. И вот теперь, спустя сто лет после описываемых событий, самое время их разглядеть. Очень вероятно, что это многое прояснит нам и в нас самих.

Ольга БАЛЛА

КНИЖНАЯ ПОЛКА ОЛЕГА ДАРКА

Д ж о н   Ф а у л з.   Куколка. Роман. СПб., «Домино», М., «Эксмо», 2011, 464 стр.