Читаем Новый Мир ( № 8 2012) полностью

Между крайними точками на биографической шкале, конечно, огромная разница. В первой части романа маленький человек выстраивает свое мироощущение, опираясь на то, что видит непосредственно вокруг себя. И вот одноклассник Витя Ватов, сокращенный до Ви-Вата, дает видовое обозначение целой веренице  людей, которые будут еще встречаться в жизни главного героя, — Ви-Ватов (звучит это, надо признать, довольно жутко). В последней части романа, названной Приложением, осмысление быта уступает место вдумыванию в опыт мировой культуры: это выхваченные фрагменты размышлений над классикой мировой литературы — верный путь к универсалиям, о которых можно думать в одиночестве. (Вообще человек читающий — всегдашняя ипостась героев Киреева, хотя в остальном между его героями может лежать пропасть: к примеру, Иннокентий Мальгинов из романа «Апология» и К-ов — очень разные люди.) Впрочем, последняя часть «Пира в одиночку» лишь демонстрирует это вдумывание в чистом виде, а вообще оно встречается в романе и раньше: «Толстой, все больше убеждался К-ов, себя не любил. Не любил за чрезмерную как раз любовь к себе, за сосредоточенность на себе, за не отпускающий ни на миг страх смерти… Удивительно ли, что и других людей он в конце концов полюбить не сумел, несмотря на пять десятилетий беспрерывных отчаянных усилий?.. Открытие это потрясло беллетриста. Если уж Толстой не сумел, то что с него взять?»

Между первой частью и Приложением есть вторая часть, «Набережная Стикса». Она состоит из рассказов о К-ове, разрозненных фрагментов из его жизни. Хронология «Пира в одиночку» изломана, но, огрубляя, можно сказать, что события второй части в общем следуют за событиями первой. Вернее будет отметить, не убоявшись бахтинского термина, что устойчивый хронотоп первой части в части второй сменяется хронотопами разными: новыми местами, эпохами, людьми. Как бы то ни было, после этой смены кажется, что именно Приложение итожит судьбу К-ова; его «Апокрифы», будто вырванные из книги, обрываемые на самом интересном месте, — то, что от него остается. И хотя «Апокрифы» касаются конкретных текстов и писателей, в сравнении с наполненным бытовыми подробностями сюжетом они кажутся абстракцией.