Читаем Новый Мир ( № 8 2012) полностью

Первая глава повести — Ростислава Михайловича приглашают в комитет, где он числится консультантом. Его прихода здесь «ожидают нетерпеливо», хотя, если верить табличке над столом консультанта, он должен быть на месте и принимать посетителей «ежедневно с 12 до 3». Дописанное каким-то остряком ехидное «не» Ростислав Михайлович воспринимает спокойно: «Поправка… не расходилась с действительностью», она лишь подтверждала его особый статус в учреждении, и осознание этого факта приносит герою явное удовлетворение. Зато вопрос, по которому его пригласили, — предстоящая командировка в Днепропетровск на совещание по поводу Варяжской церкви, вызывает у Ростислава Михайловича недовольство. Он лениво открывает папку с материалами, перелистывает страницы, не читая. Да-да, церковь, безусловно ценный памятник архитектуры; да-да, Линник, как же, Степана Трофимовича он считает своим учителем; наконец, Днепропетровск, Екатеринослав — это же родная «почва», город его юности… Только зачем это все ему, Ростиславу Михайловичу? «Я зевнул. Разве все это меня касалось?..» Внимание переключается на машинистку Симочку, на ее длинные ноги в шелковых чулках — и решение принято: «Не поеду!» Впрочем, так же быстро оно меняется: «Харьков мне надоел. Погода стоит безупречная. Во мне просыпается жадное желание странствий».

Но уже первая встреча в Днепропетровске с местными защитниками Варяжской церкви, их пугающий энтузиазм заставляют Ростислава Михайловича горько вздохнуть: «И за что это мне?» Ситуация опасная, чреватая самыми катастрофическими и непредсказуемыми результатами… Для него абсолютно ясен и неприемлем смысл агрессивно-«напостовских» призывов Бирского; ясности нет в другом — не стоят ли за этими призывами «директивные решения правительства и партии?». Благоразумие, благоразумие и еще раз благоразумие… «Я высказываюсь очень осторожно. Я не говорю ни „да”, ни „нет”. Я обхожу острые углы… Я говорю и ногой нащупываю грань, за которой заканчивается твердая почва и начинается пропасть… Я закончил. Я говорил красноречиво и не сказал ничего!»