Читаем Новый Мир ( № 8 2012) полностью

— Чего? Какое еще переложение? — вскричал Жалгай. — Хомус — это же что? Берешь — и играешь. У меня у самого хомус есть. Настоящий, шаманский. Берешь — и играешь. Легче надо быть, ребятушки, легче! Я вижу, вы такие замороченные. Я сам музыкант. Музыка — это мистерия! Вполне себе шаманское дело. А вы развели академию! В музыке что важно? Чтобы поток был! Вот так, прямо отсюда, вот так! — Он сцепил перед собой руки кольцом и стал прокручивать их, как водяную мельницу, поднимая снизу, проворачивая от себя и снова поднимая. — Надо со страстью. Страстно! Чтобы у всех загорелось. Чтобы всех с ног сорвало! А вы что? Второе еще ничего, а первое — это вообще что такое? — Он напел мотив ноктюрна, кисло и фальшиво перевирая. Митю передернуло всем телом. — Тоска. Тоска. Как неживые. В вас страсти нет. А надо. Музыка — это же как секс. Вот как надо. Так что давайте, ребятушки! Будем-ка мы с вами учиться.

Он сел, развалясь, и уставился на музыкантов с видом режиссера.

— Чего? — не понял Антон.

— Давайте играйте, — сказал Стас. — У вас же на каждого хватит хомусов. Ну, этих, как у вас… мультитроммелей. Играйте, а я погляжу. И запомните: вы должны сегодня задать жару. Вы должны так сделать, чтобы всех утащило, чтобы все в транс вошли. Вы — шаманы! Шаманы, понимаете? От вас дым должен идти! Ну, давайте. Репетируем.

— Исключено, — сказал Митя, спокойно опускаясь на диван. — Музыка так не делается.

— Да что ты знаешь про музыку! — вдруг подскочил к нему Стас. — Вон она где, твоя музыка! Ходит по улице и жрать просит! Ты нравиться должен, тупо нравиться. Народу что нужно? Народу нужен кайф, и если ты музыкант, если ты считаешь себя музыкантом, ты так сделать можешь, чтобы у народа стояло. А если нет — ты ничто. И музыкант ты фиговый.

Он прокричался в лицо Мите и замолчал. Отошел в сторону, стал щелкать впустую зажигалкой. Антон оторопел и боялся взглянуть на Скифа. Хотя он знал, что Митя все это может, сам видел, как на фестивалях, стоя на сцене перед тысячеголовым полем, объятый музыкой, Скиф отдавался ей так, что вся эта толпа стонала и раскачивалась в одном с ним ритме. И все же Антону почему-то казалось, что Митя всего этого не знает, пребывая в недоступных своих гармонических далях. И что с ним будет теперь, когда ему это высказали? Антон боялся, что теперь-то, после этого, Скиф наотрез откажется выступать.