Читаем Новый Мир ( № 7 2012) полностью

«И, по большому счету, во временном отношении после Маркса, Энгельса, Ленина (кто-то скажет, что Сталина, кто-то — не согласится) — Стругацкие самые крупные коммунистические мыслители в истории».

Я однозначно могу назвать себя революционером.Беседу вел Арслан Хасавов. — «Литературная Россия», 2012, № 17, 27 апреля <http://www.litrossia.ru>.

ГоворитАркадий Бабченко:«Все, что я читаю из современной прозы, — книги, написанные на военную тематику. Со Славой Мироновым мы хорошо знакомы, с Захаром Прилепиным мы очень хорошие товарищи, но я воздержусь от того, чтобы оценивать их творчество — это моветон. Но я, пожалуй, скажу, что плеяда современных военных писателей уже сложилась — сейчас просто на слуху эти несколько фамилий: Прилепин, Миронов, Карасев, — а есть (закуривает еще одну сигарету) еще люди, которые создали всего несколько произведений, но произведения эти оказались просто ярчайшими. Тот же Денис Бутов — он написал, по-моему, пять рассказов, но это просто (подбирает слово) взрыв. Это наверняка останется в литературе. Тот же Глеб Бобров — его повесть „Порванные души” просто выше всяких похвал. И вот человек десять таких авторов уже есть. Проблема в том, что в постоянно воюющей стране военная литература оказалась не востребована. Может быть, время еще не прошло. Может быть, людям не хочется читать о том, чем они живут на данный момент. Может быть, нужно еще лет двадцать, чтобы как-то все утряслось и пришла необходимость осмысления произошедшего. Все эти авторы есть, но они известны лишь в нашем узком кругу, а широкой публике абсолютно неизвестны».

СоставительАндрей Василевский

«Вопросы истории», «Дружба народов», «Звезда», «Знамя», «Наше наследие», «Октябрь», «Посев», «Православное книжное обозрение», «Русский репортер», «Татьянин день», «Фома»

Константин Антонов.Герцен. Как вера в социализм заменила религию. — «Фома», 2012, № 5.

«Он посчитал, что поскольку в религии ничего рационалистически доказать нельзя, то нужно отбросить именно религию, а не философию. К тому же в этот момент Огарев ему привез в Новгород „Сущность христианства” Фейербаха, и одно наложилось на другое. Все у Герцена вдруг сложилось в единую мозаику. <…>