Читаем Новый Мир ( № 7 2011) полностью

И вотТатьяна, работая на компьютере хозяйки, обнаружила там необыкновенный рассказ Натальи Борисовны о первом дне знакомства с будущим мужем, известным режиссером Ильей Авербахом.

Действие рассказа происходило рядом с Переделкином, на соседней станции — Мичуринец. Героиня, то есть Наталья Борисовна, ехала в Мичуринец в гости на дачу, адреса которой не знала. На станции ее должен был ждать режиссер, с которым она была еще не знакома, чтобы проводить на дачу к общим друзьям, где они могли бы обсудить сценарий будущего совместного фильма. А электричка раз за разом проезжала мимо этого самого Мичуринца, не останавливаясь.

Как вы понимаете сами, одна из них все же остановилась в этом богом забытом Мичуринце, правда часа через два, но на платформе Наталью Борисовну все равно встретил дождавшийся ее Авербах. После этой двухчасовой нервотрепки, связанной с электричкой и Мичуринцем, у них и начался безумный роман.

Этот рассказ произвел на меня какое-то совершенно оглушительное и неизгладимое впечатление, поскольку я немедленно стала собираться в Мичуринец, куда меня звали, да я отказалась, и где как раз этим вечером должен был гостевать мой зарубежный принц. Но после рассказа Натальи Борисовны я поняла, что надо ехать в этот судьбоносный Мичуринец, надо!

Как назло всё, буквально всё было против того, чтобы я туда ехала.

Во-первых, Татьяна предупредила меня, что вечером она уезжает в Киев и таким образом котик остается один.

Во-вторых, собираясь, я обнаружила, что в ванной из трубы полотенцесушителя сочится вода. Я подставила ведро, и через час оно наполнилось. Я вылила воду из ведра в ванную и опять подставила под полотенцесушитель. Хорошо, что было лето и горячую воду отключили, поэтому из трубы капала холодная вода. Была суббота, и дозвониться до каких-то служб было невозможно.

Я позвонила своему сокурснику, режиссеру Аркадию Яхнису, с которым тогда писала сценарий фильма “Ботинки из Америки”, и попросила его посидеть с котиком, а заодно и с полотенцесушителем, поскольку в Мичуринце решается моя судьба. Он был в курсе моего романа, как, впрочем, и вся Москва, и поэтому с энтузиазмом отнесся к моему предложению.

Особенно его вдохновляло ведро, которое каждый час наполнялось водой, а он должен был выливать ее в ванну. В этом он увидел какой-то философский смысл, необходимый для его будущего фильма.

Я поехала в Мичуринец, и мои отношения в Мичуринце опять пошли туда, куда им и положено: меня очень ждали, бурно, с большой радостью встретили и так далее.