Читаем Новый Мир ( № 7 2011) полностью

— Я улетаю. Боюсь, что скоро закроют границу. Жить в стране, где каждый день то революция, то путч, я не хочу. Страшно за ребенка.

И слышу, ребенок кричит как резаный, ему, видимо, тоже передалось всеобщее настроение.

Я говорю:

— Ну, до свидания.

И пошла к Белому дому оборонять его от путчистов. Кстати, там же, в Белом доме, был его брат Никита.

Больше мы никогда с Андроном не созванивались и, что странно при тесноте нашей кинематографической жизни, не встречались.

Путешествие из Москвы в Санкт-Петербург на “Таврии”

В 1989 году, сразу после окончания Высших сценарных и режиссерских курсов, нас, сценаристов, послали в Репино на семинар вместе с нашими мастерами.

Мастерскую, в которой я училась, вела известная сценаристка Наталья Борисовна Рязанцева. А мы все со своими мастерами дружили, потому что мастерская у нас такая была: приходим вчетвером к ней домой на Звездный бульвар, а она накрывает на стол. Мы голодные, поедим, а потом сидим выпиваем, разговариваем на кинематографические темы почти до утра, потому что Наталья Борисовна у нас полуночница.

И вот решили мы с ней ехать в Питер на машине, чтобы потом в этом Репине свободно себя чувствовать и разъезжать куда захочется.

А она только что купила малогабаритную машину “Таврия”, которую очень любила, пока ее у нее не украли: вечером поставила у дома, а утром глянула — нет машины. Потом Наталье Борисовне позвонили по телефону, номер которого нашли в записной книжке, оставленной ею в бардачке машины. Украденная “Таврия” стояла в соседнем дворе, но от нее остался один остов. Все, что было внутри машины, воры разобрали, а то и вырвали с мясом и унесли.

Тогда Украина отделялась от России и перестала поставлять детали от “Таврии”. Детали эти очень ценились и стоили дорого. Поэтому, видимо, их и похитили. Восстанавливать машину Наталья Борисовна не стала и живет теперь без машины вовсе. Но я забегаю далеко — на целый исторический период — вперед.

А тогда она ее только купила и осваивала. Машина была прекрасная — белая, красивая и проворная. Но было в ней что-то уже мистическое, словно она уже предчувствовала свой ужасный конец, когда ее, в духе нового времени, варварски, разберут на органы. Она иногда останавливалась на дороге и застывала как бы в задумчивости. Сдвинуть с места ее, как и ослицу, если та заупрямится, было невозможно. Или наоборот, резво начинала прыгать, будто вместо колес у нее, как у той же ослицы, вдруг прорезались копытца.