Читаем Новый Мир ( № 7 2011) полностью

А вообще мультфильмы я люблю. Только если не кукольные. Нет, кукольные тоже хорошо, особенно если про теленка, который “Му-му” читал, или про Маффина. Что, какой кекс? Нет, Маффин — это такой ослик, кукольный. Но рисованные все-таки лучше. Я их с детства больше люблю.

 

Вспоминает.

 

В первом классе, помню, собрались с приятелем мультфильм снимать. А что, сделать такой длинный зыкинский мультик. Как про пингвиненка Лоло, только про индейцев и ковбойцев. С индейцами у нас в мультфильмах вообще дефицит. То есть про ковбойцев был один, “Раз ковбой, два ковбой”, а вот с индейцами — полный абзац. Так что идея была благая, однозначно. Самим снять и самим смотреть. Здорово, ведь правда? Правда. Идея умерла, не успев родиться. А все из-за чего? Из-за разногласий в творческом коллективе. Я был за рисованный, а приятель — за кукольный. “Ты что! — говорю. — Как индейцы могут быть кукольными? Они же не ослики”. — “Да ну! — отвечает. — Рисованный — это ж сколько рисовать надо! Пока мы еще нарисуем! Лучше кукольный”. Что сказать. Так и нет у нас зыкинского мультика про индейцев. Да что зыкинского — четкашного нет! Даже вот зачепатого не найдешь. Воз и ныне там, как говорится. Хотя при чем тут воз? Как будто мультфильмы на возу возят. В общем, люблю я мультики посмотреть. Даже американские. У американцев вообще много мультиков: “Утиные истории”, например, или “Чип и Дейл”. Ну, где Поночка и Гаечка. И Вжик еще. У нас в лагере даже отряд так назывался — “Вжик”. А девиз был: “Вжик — крутой мужик”. А потому что так и есть, крутой он. И мульт крутой. Зыкинский. В общем, мне нравится. Не знаю, как вам, а мне даже “Бивис и Батхед” нравится. Отличный, скажу вам, мультфильм. Некоторые его тупым называют, но я этого не приветствую. Нет, серьезно. Как могут быть тупыми ребята, у которых шорты как у Ангуса Янга, а на груди “AC/DС” и “Metallica”? Не могут. Предубеждение, не иначе. Зряшное, я же вам говорил! Кто так считает, наверно, и мульт не видел толком. А мультфильм классный, там ведь и клипы показывают! Нет, что и говорить, мульт отличный. И не тупой. Сколько ни смотрел — не видел, чтобы они там тупое что-то говорили. Всегда по делу. Нет, серьезно, это как с заборами. Они тоже на первый взгляд тупые, но всегда по делу стоят. Всегда.

 

Сморит в окно.

 

Перейти на страницу:

Похожие книги

Шантарам
Шантарам

Впервые на русском — один из самых поразительных романов начала XXI века. Эта преломленная в художественной форме исповедь человека, который сумел выбраться из бездны и уцелеть, протаранила все списки бестселлеров и заслужила восторженные сравнения с произведениями лучших писателей нового времени, от Мелвилла до Хемингуэя.Грегори Дэвид Робертс, как и герой его романа, много лет скрывался от закона. После развода с женой его лишили отцовских прав, он не мог видеться с дочерью, пристрастился к наркотикам и, добывая для этого средства, совершил ряд ограблений, за что в 1978 году был арестован и приговорен австралийским судом к девятнадцати годам заключения. В 1980 г. он перелез через стену тюрьмы строгого режима и в течение десяти лет жил в Новой Зеландии, Азии, Африке и Европе, но бόльшую часть этого времени провел в Бомбее, где организовал бесплатную клинику для жителей трущоб, был фальшивомонетчиком и контрабандистом, торговал оружием и участвовал в вооруженных столкновениях между разными группировками местной мафии. В конце концов его задержали в Германии, и ему пришлось-таки отсидеть положенный срок — сначала в европейской, затем в австралийской тюрьме. Именно там и был написан «Шантарам». В настоящее время Г. Д. Робертс живет в Мумбаи (Бомбее) и занимается писательским трудом.«Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно. Я уже много лет не читал ничего с таким наслаждением. "Шантарам" — "Тысяча и одна ночь" нашего века. Это бесценный подарок для всех, кто любит читать».Джонатан Кэрролл

Грегори Дэвид Робертс , Грегъри Дейвид Робъртс

Триллер / Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза