Читаем Новый Мир ( № 5 2012) полностью

Степан Васильевич Свет отдал честь, завёл пилу. Мотор взревел. Степан Васильевич Свет примерился и направил бегущую острую цепь на поражённое бревно. В лицо ударил фонтан стружки хлебного цвета. Пилу трудно было удерживать, руки сильно болели, но Степан Васильевич Свет упорствовал. Сощурившись, он навалился на пилу. Запахло жжёной древесиной. Бревно упиралось. Пила застревала, глохла. Степан Васильевич Свет не отступал.

Чтобы изъять из стены одно бревно, надо выпилить два, ведь в каждом бревне есть паз, в который вложено последующее. Пила прошла стену насквозь. Пробившийся в прорезь луч рассёк ночь. Вторая прорезь — второй луч. Степан Васильевич толкнул бревно ногой. После второго удара бревна длиной в полметра вывалились во двор и скатились под кусты смородины. Степан Васильевич сам едва не упал. Холодная ночь стала просовывать свои щупальца навстречу свету и быстро залезла сама. Степан Васильевич Свет вышел во двор и торжествующе осмотрел брёвна:

— То-то же, не будешь теперь мой дом жрать!

Степан Васильевич Свет распилил брёвна на части. Боль в руках только подзадоривала его. Кое-как расколол чурбаки. Отнёс свежие дрова в дом. Скомкал валяющуюся на столе бумагу, копию завещания. Ломая спички непослушными пальцами, растопил печь. Бумага вспыхнула, как вампирское сердце. Сухое дерево горело охотно, с готовностью, сухое дерево истосковалось по огню, заждалось огня.

— Нравится огонёк, вредитель? Гори!

Степан Васильевич Свет оглянулся на фотографию. Степан Васильевич Свет смотрел с одобрением.

Степан Васильевич Свет натолкал в топку побольше дров и снова взял пилу. Стал выпиливать поражённые жучком куски брёвен. Когда брёвна с дырочками на оголённых участках стен закончились, стал топором срывать оставшуюся оклеенную обоями фанеру.

Обе спальни и зала с кухней скоро заполнились мусором и опрокинутой мебелью. Под сапогами хрустели осколки стекла и фарфора.

Степан Васильевич Свет забыл о времени, боли, усталости. Он рвал со стен фанеру, пилил и загонял в топку свежие чурбаки. Если бы ночь знала, сколько новых отверстий, больших и поменьше, появится в стенах, она бы не торопилась протискиваться в то первое, узкое, в два брёвнышка. Ночь теперь свободно плескалась в доме, а свет хозяйничал у неё в тылу.

Пот заливал глаза, лицо облепила древесная пыль. Степан Васильевич Свет пилил до рассвета. Пилил и жёг. В доме появились дыры. Будто огромный жук поселился в нём.