Читаем Новый Мир ( № 5 2012) полностью

Бездна Достоевского — это есть бездна самих человеческих страданий. И в эту бездну можно только заглянуть. Содрогнуться, когда тебя это заставляют осознать так просто, натурально, как, в общем, не ожидаешь.

«Преступление и наказание» — 21 смерть.

«Идиот» — 31 смерть.

«Бесы» — 16 смертей.

«Подросток» — 34 смерти.

«Братья Карамазовы» — 43 смерти.

И я бы не хотел скрывать своих личных впечатлений. В конце концов, это важно, какие мысли вызывает прочитанное. Больше всего я думал об этом. Достоевский почти не изображал саму смерть, то есть умирания, в отличие от Толстого. Смерть в его романах — это как бы казнь. Он казнит своих героев, потому что так для него избывает себя зло. Никакой соблазн нельзя победить до конца, поэтому ни из каких своих поступков человек и не может извлечь уроков, а все человечество — даже из самых очевидных, чудовищных событий. Когда сделанное очевидно, есть только отношение к нему, которое забывается, и тогда опять соблазн, скажем, у наций — убивать. Соблазн побеждается разумом — и только. Волей к добру. Но эта воля не может быть всеобщей. Попытка объединить людей в добре, а не в борьбе друг с другом — христианство. Но и это тут же стало борьбой. Один человек все понял бы и не грешил. Двое — согрешат. С одним человеком Бог. А где хотя бы двое — между ними Дьявол. Учитель — так сами обращались к Христу, и никак иначе, кто его слышал. Обращение к Сатане: повелитель, господин. Зло и можно принять, только подчинившись. И вот его герои, Достоевского, — подчиняются. Все отношения в его романах — это борьба, но не страстей или даже психологий, а палачей, повелителей и жертв, даже если это любовь. Здесь сознание искорежено злом, и оно-то, зло, действует прямо на душу через психическое состояние. Такой человек нисколько не страдает — он хочет мучить, приносить кому-то страдания.