Читаем Новый Мир ( № 5 2012) полностью

Был Пейсах 1944 года[42]. Прибыл транспорт из Виттеля[43], Франция. Среди них — огромное количество значительных еврейских знаменитостей. Один из них был Боянер-Ребе, р. Мойше Фридман[44], благословенна память праведника. Один из величайших ученых авторитетов польского еврейства, редкий патриархальный образ. Он разделся вместе со всеми. После этого вошел оберштурмфюрер[45]. Ребе подошел к нему и сказал на немецком языке[46], взяв за лацканы: «Ваш страшный, подлый мир убийства, не думайте, что вы погубите еврейский народ. Еврейский народ будет вечно жить и никогда не исчезнет с арены мировой истории. Вы же, жестокие убийцы, очень дорого заплатите. За каждого невинного еврея вы заплатите десятью немцами. Вы будете стерты и исчезнете не только как власть, но более того — как самобытный народ. Близок день мести. Забытая кровь будет взыскана. Наша кровь не найдет до тех пор успокоения, пока пламенный гнев не выльется на ваш народ и не истребит вашу звериную кровь». Он говорил с ярой страстностью, с мощной энергией. Затем он надел свой капелюш[47]и вскричал в неистовом восторге: «Шма Исроэл!»[48]Вместе с ним все присутствующие прокричали: «Шма Исроэл!» И мощное вдохновение глубокой веры пронизало всех. Это был очень духовный момент, которому нет сравнения в человеческой жизни, он утвердил вечную духовную сущность еврейства.

Это был кошойский[49]транспорт, примерно конец мая 1944 года. Среди различных евреев обнаружилась пожилая ребецн[50]из Страпкува[51], еврейка  85 лет. Она произнесла громко и отчетливо: «Прежде всего вижу я конец венгерских евреев. Правительство дало возможность большим частям еврейских общин бежать[52]. Общины спросили советов у ребе, и те дружно их успокаивали. Белзский ребе сказал, что Венгрия будет томиться пустым страхом. Пока не пришла горькая минута, когда евреи уже не могли себе помочь. Да! Воля небес была от них сокрыта, но в последнюю минуту сами они бежали в Эрец-Исроэл[53], спасая себя, а народ остался как овцы на убой[54]. Ребойнэ  шел-ойлем![55]В последние минуты перед моей смертью я прошу тебя, чтобы они были прощены за великое Осквернение Имени[56]!»