Верь всему и делай всё, что хочешь.

Цепь событий всё рассудит, и

ты поймешь, каких звенящих полчищ

полон глас небесного судьи.

Иов, это струпья? это трупы

детские и овцы полегли?

Верь всему, и Бог поднимет трапы,

приплывут в пустыню корабли.

И по новой — то дары, то смерти,

будет в цепи новое звено.

Бог всё стерпит, Иов — тоже стерпит,

ибо — в цепях, то-то и оно.

Скоро хмель садовый одичает.

Иов, это снова гром в степи

или Бог с проверкой?

                                 Отвечает:

— Всё равно. —

                                И бродит на цепи.

[1]Елоховский Богоявленский собор, в котором крестили младенца Александра Пушкина, был намечен к сносу — после заутрени 22 июня 1941 года.

Мама, нас не убьют…

Бродский Михаил Яковлевич родился в 1934 году в Одессе. В период оккупации Одессы потерял мать, был спасен семьей известного одесского врача профессора И. А. Кобозева. После войны жил в Москве в актерской семье. Окончил Московский станкостроительный институт, работал в автомобильной промышленности. Живет в Москве. В печати выступает впервые.

Мое появление на свет было скандальным и для многих неожиданным. Новость о том, что молодой юрист Ольга Яковлевна Барановская родила сына от знаменитого одесского адвоката Якова Борисовича Бродского, быстро облетела город. Одесская интеллигенция, так называемая “вся Одесса”, была фраппирована. Адвокат Бродский был уже немолодым человеком сорока шести лет, имел жену и десятилетнего сына; теперь он довольно открыто стал жить на две семьи.

Отца знал весь город, он имел репутацию светского льва, женщин любил и имел у них успех. Помню его хорошо сложенным крепким мужчиной среднего роста, темноглазым брюнетом с крупными чертами лица, четким рисунком бровей, устремленных от переносицы к вискам, с неизменной трубкой черного дерева во рту и с черной же лакированной тростью элегантной простоты, висящей на сгибе левой руки или описывающей сложную, но неизменно элегантную траекторию при ходьбе. Обращали на себя внимание прямой офицерский пробор и галстук бабочкой, который в эти якобинские времена осмеливались носить лишь немногие интеллигенты, и строгий костюм, к которому очень подошла бы орденская ленточка в петлице. И крест у него был, солдатский Георгий, полученный за мужество и храбрость в боях с австрийцами в августе 1914 года, когда он, раненный в ногу, вывел свой взвод без потерь из-под огня, но, разумеется, носить этот крест в те годы было невозможно.