Читаем Новый Мир ( № 5 2008) полностью

ния к журналу “Кругозор”

“Битлз” (много)

“Роллинг стоунз” (мало)

песни дембелей и бывалых зэков

частушки под гармошку

“Песняров”, “Веселых ребят”, “Самоцветы”, “Поющие...” и “Го

лубые...” “гитары” (конечно же).

Что мы потребляли:

неспелые яблоки из чужих садов

пепел, намазанный на черный хлеб и дававший вкус яичницы

снежки.

Во что мы верили:

в летающие тарелки

победы советской сборной по хоккею.

Что мы видели:

сны

дублированные иностранные фильмы с нестыкующимися сценами

из-за многочисленных вырезок

американских космонавтов на Луне (встав на подоконник вечером)

бездомных щенков

закаты над панельными новостройками.

Что мы редко видели:

счастливых родителей

нищих.

Что мы играли:

песни западных рок-групп с непонятными текстами, транскриби

ровавшимися на слух

дворовые романсы (“Плывут туманы белые”, “Колокола”)

— гитарный проигрыш Пейджа с “Лестницы в небо” (в упрощенном

варианте).

Что мы делали еще в свободное время:

плавили свинцовые битки

чинили сообща соседский мопед

дразнили городских сумасшедших.

Что мы пережили:

— отрочество, тягомотность которого настолько велика сама по

себе, что заслоняет собой все остальное, культурно-историческое

(за исключением елизаветинцев).

Винография:воспоминание о первой бутылке (“Bine мщне”).

Что я помню о, например, 1978 годе.

Почти ничего. Так, например, язнаю,а не помню, что в этом году мне было четырнадцать лет.

Я помню, что в 1978 году был Чемпионат мира по футболу, на котором я болел за сборную Франции.

Я помню, как Лякомб забил самый быстрый гол в истории мировых первенств.

Я помню, как комментатор Маслаченко сказал историческую фразу: “Фортуна хохотала навзрыд за воротами сборной Аргентины”.

Я помню, что летом меня погнали в трудовой лагерь куда-то под Ростов-на-Дону.

Я помню, что на завтрак там давали манную кашу, которая была такого свойства, что не выливалась, если перевернуть тарелку кверху дном.

Я помню, что там у меня случился приступ аппендицита и в районной больнице смуглая красавица брила мне лобок, готовя к операции.

Я помню, что этой операции мне так и не сделали — ни в 1978-м, ни в другом году.

Я помню, что позже, уже в июле, мне сделали другую операцию — вырезали вросший ноготь на большом пальце левой ноги.

Я помню адскую боль на перевязках и вонь мази Вишневского.

Я помню, что в то лето я не проиграл ни одного матча в настольный хоккей.

Я помню, что в том году я воровал у матери только “Опал” и длинную “Яву”, которую, впрочем, курить было невозможно.

Я помню, что в том году я, кажется, впервые пил водку из горла.