Читаем Новый Мир ( № 5 2004) полностью

— Мы будем говорить только с ним, — ответила наглая Таня.

И нас почему-то впустили внутрь. Усадили в кресла. Появился атташе в синем костюме. Выслушал наши наглые пожелания. Хотим, мол, в киношколу, сказали мы. Он записал телефон и пообещал позвонить. Конечно, никакого звонка не последовало. Я просто хорошо помню тот приступ страха перед воротами кубинского посольства.

Точно такой же приступ я испытал перед дверью ювелирного магазина, когда мы с женой ходили покупать обручальные кольца. Мне страшно было жениться. Было, кстати, чего бояться.

Убежав от сторожа в ларьке, мы пошли гулять по лесу. Гуляли, разговаривали, вспоминали разные истории. Например, такую. Мать моего друга, когда напивается, каждый раз рассказывает одну и ту же притчу. Она смотрит на собеседника глазами, на которых выступают слезы, и начинает:

— Жил-был сын, и была у него мать. И однажды сын полюбил очень злую женщину. И эта злая женщина сказала сыну... — Тут рассказчица делает длинную трагическую паузу и выдыхает: — “Убей свою мать. Убей и принеси мне ее сердце”.

Дальше притча становится похожа на фильм ужасов.

— Сын пошел и убил свою мать. Затем он вырвал у нее сердце и понес показать злой женщине. (Как бы в доказательство, вероятно.) И когда сын нес сердце, он споткнулся и упал. А материнское сердце спросило: “Ты не ушибся, сынок?”

Это, конечно, самый драматический момент рассказа. У мамы моего друга дрожит голос. Она ожидает, что слушатели тоже станут переживать. Но чаще всего слушатели смеются.

Я, Баранов и Ковров — мы гуляем по ночному лесу. Вспоминаем Иваново еще раз. Удивляемся, почему мы оказались здесь среди мокрых деревьев.

Когда я уже после этого съездил в Иваново, меня с группой товарищей встречал режиссер театра. Естественно, он отвел нас на свой новый спектакль. В самом начале представления на сцену вышел человек с длинными волосами и весь в белом. Скорбный ангел, судя по программке.

— Спустя! — сказал скорбный ангел. А далее продолжил выкрикивать это слово: — Спустя! Спустя! Спустя!

После того, как это стало уже невозможно слушать, он произнес:

— Спустя много лет Никола Пиросмани стал известным художником!

— Ну как? — спросил режиссер, собрав нас в кабинете после спектакля.

Возникла пауза. Все мы, кажется, поняли, что сейчас придется испортить с ним отношения. Но в самый последний момент нас спасала уважаемая Ольга, наша коллега и отличная подруга. (Спасибо ей.) Она ответила режиссеру за всех нас.

— Это стильно, — сказала она.

Режиссер резко повеселел.