— Здравствуйте... точнее, здравствуй, Нодельма, а ты, оказывается, любишь долго поспать?

— Вы за этим меня вызвали, Платон Олегович? — Нодельма,которой ничего не жаль,говорит сухо, официально, глядя прямо в глаза высшему (выше не бывает) руководству.

— Нет, ну что ты... — Платон Олегович начинает нервно хихикать, указывает ей на большое кресло, похожее на трон.

Нодельма садится.

— Ты знаешь, Нодельма, я много думал о том, что ты вчера мне рассказала... Скажу тебе честно: я не затеивал никаких двойных игр и мне ничего от тебя не нужно. Точнее, нужно, но не это. Точнее, не файлы, не стратегические разработки твоего друга, хотя, возможно, они и помогли бы нашей компании выйти на новый уровень...

Нодельма молча протягивает ему дискеты, встает, чтобы уйти гордо и красиво, но высшее руководство хватает ее за рукав и усаживает обратно.

— Нет, ты меня не поняла. Я совершенно не это хотел сказать. Бог с ними, с этими дискетами, они мне не нужны. То есть совсем. Оставь их у себя...

XV

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

XVI

Из кабинета генерального Нодельма выпархивает маленькой птичкой, Господи Иисусе, Сыне Божий, прости меня грешную, думает она, улыбаясь, потому что радость переполняет ее, делая тело прозрачным и невесомым. Нодельма выпархивает из кабинета генерального, словно балерина на сцену Большого театра, попутно замечая сидящего в приемной Кня. Кня сидит один, ангелы ушли, или их проводили в малую переговорную. Кня кажется ей маленьким и нелепым в этом своем подчеркнуто небрежном прикиде.

— Ну что... — Слишком суетливо срывается он с места, слишком суетливо говорит. — Каковы результатыолигархических бесед?Пойдем пообедаем вместе, тогда и расскажешь. Хочешь?

Нодельма останавливается и смотрит ему прямо в глаза, медленно качая головой: нет. Уже не важно, что она так долго и упорно вкладывает в него все свои силы, следит за ним, тратит время и энергию, а он взял и в один миг оказался не нужен. Потому что теперь у нее есть нечто большее, нечто настоящее. Потому что теперь,по тайной воле провиденья,у нее есть Он.

— Господи Иисусе, Сыне Божий, прости меня грешную, — тихо, без выражения говорит Нодельма оторопевшему от удивления Кня и выходит в длинный, без единого окна коридор, устало освещенный лампами дневного света.

Звездоречь