Читаем Новый Мир ( № 5 2004) полностью

В своем последнем дорожном письме он писал Нодельме:“Московское время само по себе по силе воздействия схоже с зоной хождения доллара. И то и другое (и московское время, и доллар) задают систему координат для очень большого количества людей и пространств. Именно поэтому они и воспринимаются нами как норма. Когда я попал в Америку, я словно бы приник к нулевому меридиану мировой экономики — мне не надо было пересчитывать, перекладывать стоимость тех или иных вещей с одной валюты на другую, я попал туда, где эти цены едины и неделимы, аутентичны. Точно так же, находясь вне Москвы, я постоянно с какой-то нарочитостью, с какой-то навязчивостью сравниваю разницу временных поясов, подсчитывая плюс или минус, а сколько же там, в Москве, потому что еще по советской традиции время начинается именно здесь, в районе Красной площади, расходится кругами по Бульварному и Садовому кольцам, пересекает МКАД и далее продолжает лучиться по всей стране”.

Он погиб в тот же день под колесами грузовика, перевозившего пустые пивные бутылки, вышел за пиццей (“Хочется сравнить местную пиццу с американской”, — сказал он Нодельме, чмокнув ее в щеку, как оказалось, это были его последние слова) и не вернулся. Она его опознавала в морге, но то был уже не Мага, ничего общего, ничего личного. В углу ее комнаты остались стоять коробки с вещами, аккуратно разложенные и пронумерованные. С блестящими полосками скотча по бокам. Такие самодостаточные, что не притронься.

XXI

Она и не притрагивалась, долго ходила мимо, стараясь не замечать их вопиющей непригодности: как же так, вещи есть, а Маги, хозяина вещей, нет, отсутствует. Можно было бы подумать, что телепортировался, если бы не вещи: с собой-то он их не взял, оставил. Значит, что-то не так.

— Мага? Какое странное имя. Что оно означает? — спросила Фоска после того, как Нодельма в невменяемом от горя состоянии попыталась пересказать ей историю их знакомства.

— Сокращенное от Магомед.

— Это Пророк, что ли?

— Что-то типа этого. — Нодельма уже пожалела, что начала разговор.

— Что-то мне оно напоминает. Какую-то литературу.

— Возможно, — равнодушно ответила Нодельма, глядя в сторону.

— И вообще, такое ощущение, что это женское имя.

— Ну-ну. — Нодельма попыталась улыбнуться: из уст Фоски подобное утверждение звучало комплиментом. Или признанием в ревности.