что видела. А в твоих глазах — табор, табор

цветной, поющий, пляшущий, гнущий свое.

Всего — три четверти, из них и со мной полвека

прошло, как последней романтики паладин

меж дон Хуаном, фон Моором и Алеко

ты ищешь себя, оказываясь всегда один.

Что сумраком, теснотой и духом казармы

припахивает, ты улавливал, бальный зал.

Не тем мы живы, что хороши, а что кустарны.

Ты ли мне это, я ли тебе сказал?

Слово

Хотелось-то бы сказать: как солнце! Но нет, как луна —

оно. С азимутом склоненья небесного меж

полуднем и кругом светила. Петля табуна

из прародительного в послепредложный падеж.

По делу-то, множественное единство числа

грибов и грибницы набило быимглаз и рот,

не говоря уж телесность составегоразнесла

на мужеский, женственный и промежуточный род.

А так, и голос и пропись внушают, чтоин

всего лишь глагол, и просто наречиеов,

а звезды, и мгла ущелий, и нега долин —

суть лексикон. Выдох слова. Одно из слов.

Сиротское. Твердящее через пень-колоду азы

отчаяний и иллюзий. Заумное. Пресс-релиз

бессилья. Прикладывающее к борозде слезы

печать поцелуя. Единственное мое из.

*       *

     *

Чуть что — зима. И снова холод, и

опять темно, и непонятно где

идешь, живешь. И что? Живи, иди,

не коченеть же в пыточной бадье.

Из колыбели путь один — в гнездо

стай прошлогодних. Зимний воздух лют,

он стужи нож, он черен, тверд. Зато

уж если где уют — в зиме уют.

Не в летней неге и не в болтовне

спектральных рощ и сбросе тайн в ручьи,

а в духоте, в силках перин, в огне

чекушек и пылающей печи.

Прими на грудь. Сунь в топку кочергу.

Пофилософствуй. Выгляни за дверь.

Все так же ль там? Не врут ли, что в снегу

все зло? Сам думай, на слово не верь.

Уткнись губами в шарф, уткнись в любовь

и стружку с фетром мерзлой склей слюной.

Февраль-дворнягу назови вервольф,

чья конура — скворечник ледяной.

Сложи строфу. Строфа — сугроб. Сугроб —

скульптура срока, взятого взаймы.

Кулек цитат. Курган альбомных строк

зиме.

       Концу.

                Зимой — концу зимы.

*       *

     *

Через сугроб с палкой полез.

Не поскользнись, держись.

Не результат и не цель, а процесс,

все это знают, жизнь.

Снег приминаю, мятый, сухой,

топтанный март топчу.

Черный кулем старичина с клюкой

юному смех дурачью.

Что им скажу? Ничего. Молчи.

Сил не разбрасывай. Грей

в варежках руки и снег топчи,

пробирайся в апрель.

Вся и задача. Всех толковищ

ор — пробить колею.

Ждал ли, играя тросточкой, хлыщ,

нежности к костылю?

Московская ностальгия