Читаем Новый Мир ( № 4 2013) полностью

Сейчас читал про мышкинские метания по летнему Питеру и вдруг вспомнил, зримо, зрительно вспомнил кадры, виденные 40 с лишним (!) лет назад — из гениального фильма Куросавы: двоящиеся, троящиеся ножи в витрине и глаза, глаза, глаза Рогожина-Мифунэ (великий актер был!), следящие за японцем-князем…

 

В Шанхае у нас была молодая женщина-гидша. Три года замужем.

— А где проводите отпуск?

— А мы пока еще не отдыхали.

— А выходные?

— А у нас с ним нет выходных.

— А выпиваете?

— У нас есть зимой праздничная неделя и летом праздничная неделя. Тогда выпиваем немного пива.

За все время в Китае мы ни разу, ни днем, ни вечером не видели китайцев с алкоголем на столике.

 

И русские там почти ничего, совсем ничего не пьют: 50 г виски с кокой — предел. В их компании даже и спросить про алкоголь стеснительно.

 

Рецидив «шанхайства»: проснулся в два часа ночи — и сна ни в одном глазу. И вдруг почему-то вспомнил, как в пору жизни в хрущобе в Апрелевке (1979 — 1982) зимой затемно ходил в день привоза занимать очередь в книжный магазин. И было нас таких в этом рабочем гетто человек 30-40, местных книжных «начетчиков»-интеллихентов. И где они все теперь?

 

На днях внашемпосольстве в Париже — панихида и прием в честьДевяностолетия исхода белых из Крыма(придумал кто-то находчивый). И тоже прилетели на самолетах — уже новая путинская волна постсоветской номенклатуры во главе с… Всея Руси Михалковым.

И в качестве випгостя Вик. Ерофеев.

 

Посттоталитарная Россия — не мой мир, не мой социум. Я… не нахожу в нем воздуха для морального дыхания.

 

Достоевский умел виртуозно пародировать смысл и язык нигилистических пасквилей (см. «Идиот», к примеру: чтение из «еженедельной газеты из юмористических» на лебедевской террасе). Критик Н., когда писал обо мне (что я добиваюсь стать вторым — от литературы — Н. Михалковым), непроизвольно спародировал уже Достоевского. И при этом воображал себя Белинским. «Точно пятьдесят лакеев вместе собирались сочинять и сочинили».

 

«Бесы разны» отомстили Достоевскому по-своему: накануне цареубийства устроили ему пышные «народные» похороны («Смотр своих сил» — метко выразился кто-то) как «старому петрашевцу».

 

Прочитал вчера днем в Интернете: на 80-м году в Париже скончался артистЛев Круглый. Хороший и вполне успешливый советский артист. Но… «выбрал свободу». И с лицом, на котором было написано именноэто, паковал посылки в «Русской Мысли» у Иловайской. Хороший дядька, без вредных эмигрантских привычек (разбиравших, увы, к примеру, В. Некрасова).

 

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Наталья Владимировна Нестерова , Георгий Сергеевич Берёзко , Георгий Сергеевич Березко , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза
Я хочу быть тобой
Я хочу быть тобой

— Зайка! — я бросаюсь к ней, — что случилось? Племяшка рыдает во весь голос, отворачивается от меня, но я ловлю ее за плечи. Смотрю в зареванные несчастные глаза. — Что случилась, милая? Поговори со мной, пожалуйста. Она всхлипывает и, захлебываясь слезами, стонет: — Я потеряла ребенка. У меня шок. — Как…когда… Я не знала, что ты беременна. — Уже нет, — воет она, впиваясь пальцами в свой плоский живот, — уже нет. Бедная. — Что говорит отец ребенка? Кто он вообще? — Он… — Зайка качает головой и, закусив трясущиеся губы, смотрит мне за спину. Я оборачиваюсь и сердце спотыкается, дает сбой. На пороге стоит мой муж. И у него такое выражение лица, что сомнений нет. Виновен.   История Милы из книги «Я хочу твоего мужа».

Маргарита Дюжева

Современные любовные романы / Проза / Самиздат, сетевая литература / Современная проза / Романы