Читаем Новый Мир ( № 4 2013) полностью

У Фета есть стихотворение: герой ночью лежит на сене лицом ктверди. Определение для второй половины XIX века несколько рудиментарно, но вполне натурально (для Фета, во всяком случае). Мы бы сейчас так ни за что не сказали: ощущение ночного неба как тверди ушло безвозвратно.

 

Я все время во внутреннем негодовании против гламурной и либеральной братии. Но заглянешь — по случаю — в патриотический лагерь и: чур меня чур. В Литинституте проводятся ежегодные конференции, посвященные изучению «наследия Юрия Кузнецова, русского гения, которого давно пора поставить в один ряд с Пушкиным и Есениным». Ректор Литинститута Тарасов (кстати, автор книг о Чаадаеве и Паскале!): «Явление, называемое Юрий Кузнецов, не знает берегов», это «поэт метафизического значения». Профессор Гусев: «Кузнецов, конечно, шел по стопам Пушкина и упрекал Тютчева за „косноязычие”, под которым следует понимать неумение найти дорогу к сердцу народа»; Палиевский: «Кузнецов отторгал от себя Тряпкина и Рубцова, „поэтов русской резервации”, ибо понимал Россию как мировое явление, решающее проблемы вселенского уровня».

И еще: «В стихотворении „Классическая лира” Кузнецов сурово сказал, что не видит своих продолжателей. И он, думается, прав. Гении ежедневно не рождаются. Даже в России» («Общеписательская Литературная газета», 2010, № 5(6) — прихватил с конторки в старом корпусе Дома творчества и, читая, выпучил глаза.)

 

Великая Криминальная Революция— лучше Говорухина о 90-х годах не сформулировал все-таки никто.

 

23 августа,понедельник.

Смерти Ленина, Сталина… Полуразложившиеся звери, издыхавшие в своих же клетках. Что ни говори, трагизм обстоятельств смерти тут соответствовал масштабам личностей. И отчасти в случае Берии тоже (его униженные просьбы в ЦК). А все, что потом — совсем мелкотравчато. Правда, болезнь, иссушившая Андропова, все-таки несла на себе отсверк драмы.

 

Днем ходил в магазин — замусоренное, грязное, по-египетски антисанитарное (бедные, помню, кварталы Александрии) Переделкино. В этот магазин — на пригорке — мы еще когда-то бегали за водкой с Мишей Фадеевым — с его (верней, его мамы, актрисы Степановой) дачи. Магазин в руках азиатов. Опустевшие полки: крупы, как и везде, расхватали, хотя цены на гречку уже подскочили в два раза. В полтора раза подорожали яйца, молочное… Т. е. спекуляция — по всей «вертикали» —уженачалась: дорожают изделия, приготовленные еще ипреждезасухи (крупы). Теперь дело за хлебом.

 

24 августа,вторник, час ночи.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Наталья Владимировна Нестерова , Георгий Сергеевич Берёзко , Георгий Сергеевич Березко , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза
Я хочу быть тобой
Я хочу быть тобой

— Зайка! — я бросаюсь к ней, — что случилось? Племяшка рыдает во весь голос, отворачивается от меня, но я ловлю ее за плечи. Смотрю в зареванные несчастные глаза. — Что случилась, милая? Поговори со мной, пожалуйста. Она всхлипывает и, захлебываясь слезами, стонет: — Я потеряла ребенка. У меня шок. — Как…когда… Я не знала, что ты беременна. — Уже нет, — воет она, впиваясь пальцами в свой плоский живот, — уже нет. Бедная. — Что говорит отец ребенка? Кто он вообще? — Он… — Зайка качает головой и, закусив трясущиеся губы, смотрит мне за спину. Я оборачиваюсь и сердце спотыкается, дает сбой. На пороге стоит мой муж. И у него такое выражение лица, что сомнений нет. Виновен.   История Милы из книги «Я хочу твоего мужа».

Маргарита Дюжева

Современные любовные романы / Проза / Самиздат, сетевая литература / Современная проза / Романы