И если бы я сейчас хотел писать о власти, я бы с удовольствием написал не о Путине и Медведеве, а о Горбачеве — о том, как он отдавал власть, как постепенно и щедро (и слегка сварливо) он выпускал ее из рук. В этой его щедрости и постепенности было особое человечье устройство: наш Горби не сомневался, что где-то (от Горби неподалеку!..) сидит на стульчике седенький человек, ждет... и вот уже различимы в кабинетной пыли его тусклые заждавшиеся погоны… не историк и не мыслитель... нет-нет!.. старик, который честно отслеживает и который все происходящее с нами благосклонно поймет и опишет. Старику можно было все рассказать. Даже там... На самой крыше…

И как было не узнать “хорошего доброго следователя” в седеньком старике с выцветшими, неагрессивными погонами.

Чумной город

ФРАНЦ Петер Кин

(1919 — 1944)

*

ЧУМНОЙ ГОРОД

Перевод с немецкого Инны Лиснянской[1],  предисловие Елены Макаровой

Сон и реальность

«И когда прошлое вырывается на свободу, его уже больше не поймать»,— писал двадцатилетний Франц Петер Кин своему другу, и эти его слова достигли нашего слуха. Дать свободу прошлому, сделать его настоящим — и отпустить — задача высокая, но и тривиальная, рабочая. Любое исследование требует погружения в образ, знания исторического контекста и тщательного штудирования материалов дела.

Франц Петер Кин прожил двадцать пять лет. Родился в Варнсдорфе 1 января 1919 года, закончил немецкую гимназию в Брно. Затем он переехал в Прагу, где учился в Академии художеств, в школе графики, на высших сценарных курсах. После оккупации нацистами Чехословакии он, как еврей, был лишен всех гражданских прав.

«Я могу лишь до некоторой степени представить себе состояние человека, который, чтобы вызвать в себе ощущение жизни, это вечное вперед, должен смотреть назад; чье самое замечательное будущее заключено в верности его памяти,— писал он другу. —На каждом перекрестке разверстая бездна — пресыщение, тоска, ярость, беспомощность».

После безуспешных попыток покинуть оккупированную страну Кин в декабре 1941 года был депортирован в Терезин, работал в Графическом отделе и погиб в Освенциме в октябре 1944 года.

Кин писал по-немецки, что было совсем не характерно для юного поколения Первой Республики, занятого созданием новой чешской словесности. Мало того, до шестнадцати лет он пользовался старинным немецким правописанием. Похоже, он писал для себя, не намереваясь ни с кем делиться.