Читаем Новый Мир ( № 4 2011) полностью

В конце концов, литературная дискуссия — только литературная дискуссия. Скандал выплеснулся в пространство массмедиа, когда львовские газеты взялись пересказывать то самое обсуждение «Записок…» с типично журналистской разухабистостью. В результате Костенко, человек суровый и принципиальный, прервала свой тур по Украине, а дискуссии второго порядка начались среди тех, кто и книги-то не читал. Подобные споры редко бывают содержательны; к тому же критикам принялись возражать не в меру восторженные поклонники романа, «и всё заверте…». Не станем занимать читателя «Нового мира» этой вовсе не занимательной историей, а если найдутся желающие с ней ознакомиться более подробно, Интернет предоставит им такую возможность[9].

Но, восхваляя и понося «Записки…», те, о ком и написан роман, не смогли адекватно воспринять социальный диагноз, поставленный Линой Костенко. Не смогли — как смогла Костенко — посмотреть на свою культурно-социальную страту со стороны. Примечательно, кстати, что, споря, программист ли герой или сисадмин, ни один из критиков романа не подумал, а почему вообще Костенко сделала героя технарем.

Между тем диагноз, поставленный Линой Костенко, — из тех, что осознаются, но нечасто проговариваются в Украине. «Записки…» наглядно показывают неготовность украинской интеллигенции к последовательным созидательным действиям — не в абстрактно-непредставимом будущем, а здесь и сейчас. Причем речь идет не только и даже не столько о шестидесятниках — тех, кто в годы оттепели по мере сил формировал «новое возрождение» национальной культуры (о чем мы писали в февральской колонке), но об их наследниках. Герой родился в конце 60-х и не то что оттепели, а и застоя толком не застал, но его отец — маститый переводчик из того самого славного поколения.