Читаем Новый Мир ( № 3 2012) полностью

В 2002 году Марина Вишневецкая наконец получила сразу две премии: за рассказ (на сей раз он был назван повестью) «А. К. С. (опыт любви)» — премию Ивана Петровича Белкина и еще одну, более весомую и в смысле престижа, и в материальном: премию имени Аполлона Григорьева. Председателем жюри выпало быть Андрею Немзеру. Перед тем вышла и книга Марины Вишневецкой «Опыты» и прояснился масштаб замысла, который был не вполне понятен, пока Вишневецкая распечатывала по разным журналам рассказы, снабженные подзаголовками: опыт демонстрации траура, опыт неучастия, опыт сада, опыт возвращения… Хотя премия Аполлона Григорьева была присуждена формально за повесть «А. К. С. (опыт любви)», всем было ясно, что награду получает писательница за весь корпус текстов, составивших книгу.

Шорт-лист 2003 года был достаточно разнообразен. Предсказывали победу рассказу Сергея Солоуха «Метаморфозы», предполагали, что премию наконец дадут Маканину. Рассказ «Могли ли демократы написать гимн» — это, конечно, анекдот на грани скабрезности, но, как всегда у Маканина, с невероятно печальным послевкусием, написанный уверенной мастерской рукой. Но премию получил крохотный рассказ Ирины Полянской «Утюжок и мороженое».

Признаюсь, я люблю рассказы, в которых есть событие. История. Вот сюжет рассказа Асара Эппеля и в самом деле впору рассказать в купе поезда случайному попутчику (как оно и происходит в рассказе). У Полянской такой истории нет. Да и вообще ничего существенного не происходит. Ну в самом деле, что за событие: отец спрашивает у дочери, куда та дела игрушечный утюжок, который он привез ей из Москвы. А девочка утюжок передарила подруге, завоевывая ее внимание и авторитет в новом для себя дворе, и потребовать его обратно — значит потерять лицо.

Отец (персонаж автобиографический, знакомый нам по повести «Предлагаемые обстоятельства» и роману «Прохождение тени»), крупный ученый и скверный педагог, совершенно не понимающий детской психологии, наносит дочери непоправимую психологическую травму, даже не заметив этого. Утюжок возвращен. Отец удовлетворен. «Ему в голову прийти не могло, что утюжок железным катком прокатится вдоль всей Ритиной жизни <…> что сколько бы ее судьба ни разматывала свой свиток, на нем все равно можно будет углядеть след утюжка…»

Поразительно, как из крохотной детской обиды лепится судьба.