Читаем Новый мир. № 3, 2004 полностью

Новый мир. № 3, 2004

И прощались долго, понимая, что такая встреча будет теперь не скоро. Пашка провожал Дорофеича с Раей, веселя их музыкой. А Надя Горелова с Володей Поляковым поднялись от застолья вместе и, миновав поляковскую усадьбу, дальше пошли. Такой уж выдался день, сердцу милый, отогрелась душа. И зачем ей стыть в одиночестве, тем более что зима впереди. Заметет, занесет, не то что людей, света божьего не увидишь до самой весны.

Теперь еще было лето — жаркий день, а потом — долгий вечер. Но в долине, где речка текла и лежал хутор, темнело быстро. На окружных холмах да курганах долго светит вечерняя заря, разливаясь по небу алым да розовым. Внизу зелень приречной уремы быстро темнеет; клубятся и густеют сумерки; и прежде вечерней звезды пробивается неяркий светляк лампы или багровый зрак открытого зева дворовой печурки, на которой греется ужин, а после будет долго, до красноватой пенки, томиться молоко в круглом казане.

Неспешный степной ветер на высоте курганов даже в пору вечернюю свежеет, понизывает, а потом замирает в тихой долине, словно боясь погасить тихие огни и развеять по миру запах кизячного дыма, теплого молока, хлебного печева.

Татьяна Татьяна
Торопливые сны

Татьяна Татьяна Анатольевна — поэт, прозаик, эссеист, автор нескольких лирических сборников. Многие стихотворения переведены на европейские языки. Живет в Санкт-Петербурге.

* * *

Огнедышащая оттепельПлавит ледяные сны.Ах, Вертинский, ничего теперьНам не жаль: ни белизны,Обнимавшей ветки серые,Прижимавшейся к щеке,Ни пурги, что просо сеяла,Прораставшее в руке.Под небесною коростоюПролетает, мельтеша,Снега, тающего в воздухе,Нерожденная душа.

* * *

Я хочу сказать, что кожа твоя смуглаИ без солнца, — мой рот заливает мгла,Будто день потух:А на самом деле ты замыкаешь слух,И слова, вздохнув, поворачивают обратно,Как прозрачные тени, когда пропоет петух.Задыхаясь, летит над пропастью птица Рух,Чтобы не рухнуть, — склюет седока, и ладно.Из лабиринта выведет АриаднаСтарца — вместо кудрей — тополиный пух:Время сбивается с мысли, считает мухИ на месте кружится многократно.Я хочу сказать, как губы твои темны,Как на плече твоем торопливы сны,Как прильнула бабочка к занавеске,Как по белым обоям стекает свет,Обнаженный сдвоенный силуэтУподобив фреске.Я хочу сказать — но не слышишь, нет,И слова срываются, словно с лескиРыбы — падая снова в пруд,Где к зиме замерзнут они, умрут,По себе оставив круги и всплески:Если речь к тебе не обращена,То она, конечно, обречена.Ты глядишь на часы и садишься резко.

* * *

Cнег умер и воскрес —И прямо в сердце мнеСпускается с небесВ холодной тишинеОльховый ствол кривой,Увечных трав мятеж —Прозрели от егоБлистающих одежд.И за его спинойПрохожие идут —Не то в ларек пивной,Не то на Страшный Суд.