Читаем Новый Мир ( № 2 2013) полностью

Веня, поеживаясь, разделся до пояса, зачерпнул ледяной воды и прижал ладони к лицу. И не узнал его. Сквозь щетину проступали скулы. Он мылся, радостно щупал ребра и окрепшие мышцы спины. Живот еще был, конечно, но ремень уже переехал на четвертую дырочку. Вытерся, зачерпнул прозрачной воды в котелок и пошел собираться. Он решил жить в той верхней избушке.

Перед избушкой по краям поляны толпились пушистые молодые кедры. Над ними и дальше по всему косогору стоял старый, высокий и просторный кедровый лес, местами из травы торчали замшелые камни, а иногда и остатки скал. Но главное, отсюда, прямо с порожка, был такой соблазнительный вид, что он, сбросив тяжелый рюкзак, опять долго сидел и смотрел на горы, мысленно подкладывая белый лист под какой-то вид. Пачку ватмана и какие-то детские акварельки Палыч сунул ему в рюкзак в последний момент. Про себя думал, про золото, представлял, что завтра уже можно начать. Сразу всего хотелось: поработать лотком на ручье, ватман к мольберту прилепить и попробовать, что за акварельки… или просто посидеть и посмотреть на горы. Все было хорошо, все было счастьем. Вспомнилась вдруг московская квартира — там он тоже был свободен… Дальше думать не стал, затряс головой и зашел в зимовье.

Венька подмел в избушке, сжег в печке мусор, разобрал рюкзак, вещи разложил. Долго колдовал и устраивал продукты. С ними получалось не очень. За первую неделю слопал в два раза больше, чем рассчитывал, но он не расстраивался — по мере того как втягивался в работу, аппетит убавлялся на глазах. Да и горы переставали быть чем-то страшным — рядом росли поляны дикого лука, цвела земляника, прошлогодние шишки были полны кедровых орешков, и, если что, можно было сходить к алтайцу. Ему было весело. Это была легкая-легкая свобода, какой он не знал никогда, — его абсолютно не тяготило прошлое и он ничего не загадывал вперед.