Читаем Новый Мир ( № 2 2013) полностью

Автор помогает также подобрать ключи к «садовым» стихам поэтов Серебряного века, апеллируя к знакомой им больше, чем нам, средневековой символике сада; высказывает интересные варианты расшифровки загадочного образа птицы-тройки из «Мертвых душ», дает свою версию использования Булгаковым в его знаменитом романе «демонологического мифа» и многое другое.

При этом Сазонова не забывает и своих любимых авторов, особенно Симеона Полоцкого и Кариона Истомина, книги которых она издавала: каждая глава книги начинается с обширных экскурсов в европейское и русское литературное Средневековье, содержащих богатейший и труднодоступный даже специалистам фактический материал.

Механизмы сохранения и передачи культурной памяти — вот, по мнению ученого, главная тема книги. Вне всякого сомнения, для нас сегодня, в эпоху усиливающегося давления на культуру во всех ее формах и проявлениях, это оказывается особенно актуально.

Екатерина Дмитриева. Н. В. Гоголь в западноевропейском контексте: между языками и культурами. М., ИМЛИ РАН, 2011, 392 стр.

О Гоголе, в том числе о связях его творчества с западноевропейской культурой, написаны десятки, а возможно — сотни статей, диссертаций и книг. Однако исследование Екатерины Дмитриевой отличается от того, что до нее написано.  И благодаря ее книге мы узнаем массу нового не только об уникальном положении уникальной творческой личности в западноевропейском контексте, но и о самой этой личности в самых разнообразных ее проявлениях.

Так, рисунки и даже почерк Гоголя (например, переписчика пушкинской «Русалки» в 1839 г.) становятся в этом сочинении объектом пристального телеологического (одно из любимых слов автора) рассмотрения. Попутно Дмитриева полностью описывает рисунки писателя — чего, в отличие от пушкинской графики, до нее не делал никто. Столь же подробно и телеологично (то есть в непосредственной связи с литературным и жизнетворчеством писателя) описаны в книге такие, кажущиеся на первый взгляд случайными и необязательными вещи, как варваризмы писателя, сады Гоголя (и Плюшкина), круг чтения Гоголя (и Чичикова) и множество других важных «мелочей», через которые Дмитриева позволяет нам по-новому взглянуть на самые существенные особенности творческого мира писателя.