К середине дня мимо нас по дороге начали движение колонны пленных немцев. Так 2 февраля в 1943 году на нашем участке под Сталинградом неожиданно закончились боевые действия.

[1]Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М., «Агентство печати „Новости”»,  1970, стр. 403.

Карикатура. «Человек в футляре» А. П. Чехова и «школьный классицизм» графа Д. А. Толстого

Булкина Инна Семеновна родилась в Киеве, закончила Тартуский университет, защитилаPhDпо теме «Киев в русской литературе первой трети XIX века». Постоянный автор журналов «Знамя», «НЛО», «ЕЖ» и сайтаPolit.ua. Живет в Киеве.

Написанный в 1898 году «Человек в футляре» — один из самых известных и «нарицательных» чеховских рассказов: он сразу «ушел в пословицу», фактически оторвавшись от авторского смысла и контекста. Советская хрестоматия преподносила его как яркий образец «чеховского гротеска» и сатирического «обличения». Между тем в свое время А. П. Чудаков справедливо заметил, что рассказ этот «выдвигался в центр» из ошибочной предпосылки: к Чехову традиционное литературоведение подходило как к «создателю типов и типологий», и «Человек в футляре» в силу своей «нарицательности» казался едва ли не самым характерным. Однако он именно что нехарактерен, и «нарицательность для чеховских героев не правило, а исключение»[1]. Но в силу сложившейся школьной традиции, идущей еще от первого чеховского критика А. М. Скабичевского, о «Человеке в футляре» существует огромное количество однообразной риторической литературы с привычными «типологическими характеристиками» вроде «маленький человек» и «футлярные люди».