Читаем Новый Мир ( № 2 2013) полностью

Характеризуя развитие современной экономики именно в этом направлении, Элвин Тоффлер выдвинул термин «адхократия»[24]. Суть этого явления в том, что «для решения специфических проблем собираются команды, которые затем, подобно мобильным игровым площадкам, расформировываются, а их компоненты-люди — составляются в новом порядке»[25].

Свобода комбинации требует предельной, насколько возможно, миниатюризации экономических агентов — поскольку, чем мельче агент, тем легче он выходит из данной структуры и входит в новую, тем большего разнообразия могут достигать образующиеся сети, комбинируя агентов. Пределом же миниатюризации становится индивид (либо некая фикция (скажем, юридическое лицо), созданная одним индивидом). И именно поэтому можно с определенной точки зрения ставить вопрос о прекращении капитализма как системы, базирующейся на наемном труде. Субъекту классического капитализма — владельцу капитала и нанимателю трудящихся — противостоит субъект постиндустриального общества, индивидуальный труженик, сидящий за компьютером или пользующийся другими сугубо индивидуализированными средствами производства и вступающий в сложные комбинации, сетевые взаимодействия и «временные альянсы» с другими такими же индивидами для выполнения сколь угодно сложных производственных программ.

Разумеется, остается вопрос, какова в этой предполагаемой экономике будет роль собственности на средства производства, — а ведь эта собственность считается источником и экономической и политической власти при классическом капитализме. Вопрос этот не имеет однозначного решения, поскольку сетевая экономика мыслима при самых разных системах взаимодействия между «адхократическими» сообществами и капиталом. С одной стороны, вполне можно представить, что хотя предприятие представляет собой временное взаимодействие равноправных индивидов, но одни индивиды — богаче других, и они в этом взаимодействии получают дополнительную выгоду за вложенные в проект средства. В этом случае власть капитала не имеет такого привычного воплощения, как организационный аппарат корпорации с топ-менеджментом, но неравенство бедного трудящегося и богатого капиталиста остается, хотя и замаскированное сетевым партнерством.