Лучше стража гостиницы расцеловать мне в усы,

Чем томиться касаньем этой вялой,

Влажной руки.

Молви в ухо мне голосом звездного неба и мглы,

Пусть слова будут смутны, как ночь,

И признанья темны.

Говори так, будто не я сейчас слышу тебя,

А сам непрестанно в мыслях с тобой говорю,

Подбирая слова, –

Как луна подбирает всплески и шорохи волн,

Чтобы из глухих и невнятных шипящих сложить

Серенаду любви.

Прошепчи мне по-детски, что совы уснули уже

И моргают во сне, если вдруг за Ки-Уэстом

Скатится звезда.

Прошепчи мне, что пальмы не тонут в густой синеве,

Но виднеются смутно, – что ночь наступила

И светит луна.

Объяснение луны

Луна — мать пафоса и состраданья.

Когда усталым вечером ноябрьским

Она скользит своим лучом по веткам,

Едва касаясь неподвижных веток,

Когда распятый бледный Иисус

Нам предстает так близко — и Мария,

Чуть тронутая инеем, таится

В пещерке из увядших палых листьев,

Когда меж туч сиянье золотое

На миг дарит иллюзию тепла

И сладостные сны приносит спящим, —

Луна — мать пафоса и состраданья.

Имя Русь

Рустам Рахматуллин (род. 1966) — эссеист, москвовед. “Новый мир” публиковал его опыты “метафизического градоведения” из книги “Две Москвы”, в 2008 году удостоенной премии “Большая книга”.

Ничего не сделав для преодоления политического распада 1991 года, мы закономерно столкнулись с опасностью военного разлада между частями былой страны. Украинский вопрос остается главным вопросом русской геополитики.

У нас есть чувство Украины. Но между чувствами и политическими решениями лежит дистанция мысли, которая не пройдена. За семнадцать лет, истекших после Беловежских соглашений, мы не поставили украинский вопрос в современной русской мысли, не говоря уже о том, чтобы ответить на него.

Консерватизм имперский и национальный

Консервативные 2000-е годы как будто располагают к постановке украинского вопроса. Но есть консерватизм имперский — и консерватизм национального государства. Годы предыдущего президентства, или, шире, девять лет от югославской войны до грузинской, были годами национально-государственного, а не имперского консерватизма. Предполагалось, что утраченное пространство империи само откликнется на импульс внутреннего сосредоточения Великороссии (Российской Федерации) и на привлекательные следствия этого процесса. Увы, который раз мы видим, что сосредоточение не заменяет работы во внешнем пространстве. Что для соседей действие нашей внутренней работы перевешивается имперскими, внешними действиями Запада.

Имя: Русь