Читаем Новый Мир ( № 2 2008) полностью

Говорят, решила уйти одна. У нее приемная малолетняя дочка была с тем же точно диагнозом, что и у Марины, только еще плюс косоглазие да сильные обморожения, ее тоже нашли на помойке, зимой. Да еще шизофрения… Бежала, замученная то ли ребенком, то ли тяжким монастырским трудом, то ли обидами на сестер, то ли собственными комплексами, то ли всем вместе. Ехала, а в голове у нее неотступно звучало: “Мама, мама!” Не доехала, вернулась. Ребенок во все время ее отсутствия не ел и не спал, только сидел, раскачивался и повторял: “Мама, мама!” Сейчас девочке восемь лет. Она очень легкая, ладная, летящая, в храме как свечечка стоит — хотя косоглазие никуда не делось и движения ее бывают самые неожиданные. Очень духовно талантливая. Хорошо учится. Красиво пишет. (Когда ее возили на медицинскую комиссию, ее там попросили “нарисовать кругляшок”, считая, что это максимум, на что может быть способен ребенок с ее диагнозом: свести линию так, чтобы круг замкнулся.) Мама-монахиня с ней порой сурова. Всегда требовательна. “Она как все, она все сможет!” Каждый день, многие годы, — холодные обливания. А что еще каждый день, многие годы, — только Бог знает… А вначале ее, говорят, поддерживало одно: с Мариной получилось — значит, и у них получится…

Постепенно я начала понимать мать казначею:такихдетей стоит поберечь от вторжения в их жизнь неизвестных взрослых. Тем более что в жизни многих из них взрослые уже оставили очень темный след. Среди девочек есть изнасилованные (а есть и — растленные, свидригайловский кошмар) в возрасте четырех-пяти лет…

Мне вообще все время казалось, что таких детей (как и таких матерей!) стоит поберечь. Но их решительно не берегли! Вот хоть опять та же мать Н.

Девочки (шести-семи лет) помогали ей носить с “кануна” продукты в монастырскую трапезную. Холодно, скользко, ступени храма обледенели. Руки голые. Поскользнулись и разбили банку с медом. Мать Н. страшно их отчитывала: де и банка-то, может, последняя у того, кто ее на “канун” принес, и ничего-то вы не бережете, и уважения-то в вас никакого. Заключила приказанием: собрать все, что разбили и разлили, со ступеней. Чем? Руками. А там осколки в меду на морозе. А дети — ну не у всех, конечно, диагноз, как у Марины, у некоторых просто из прошлой жизни сотрясения мозга, травмы черепа, психические расстройства… Да вы своего здорового шестилетнего ребенка пошлете собирать осколки с медом, если он банку просто на теплом полу разобьет, а не на обледенелых ступенях?!