Читаем Новый Мир ( № 2 2006) полностью

Далее следует выпад против правил хорошего тона, именуемых ныне политкорректностью, небрежная констатация “размягчения мозгов и паралича воли” у Европы. “Сегодня наконец можно увидеть, к чему привела затянувшаяся рефлексия принца Гамлета — он проморгал свое первородство и прекрасную Данию вот-вот унаследует заморский принц Мустафа”. (Сказано, кстати, афористично и точно. Вообще ходом событий авторы письма могут быть довольны: их прогнозы относительно принца Мустафы оправдываются, а политкорректность сделалась излюбленной темой нападок даже либеральной интеллигенции. Вот уже и в программе сверхполиткорректного Владимира Познера “Времена” заговорили о “слюнтяйском гуманизме” и “обратной колонизации” — в связи с погромами во Франции.)

В качестве же отечественного рецепта сохранения первородства авторы манифеста предлагают “имперское мироощущение”, предполагающее наличие у страны некой сверхзадачи, и говорят, что было бы “чрезвычайно конструктивно вновь возвести идею овладения Царьградом и проливами в ранг русской национальной мечты”, а также нанести Америке какой-нибудь непоправимый ущерб.

Так письма президенту не пишут. Так пишутлитературныеманифесты.

Область национальной мечты — не сфера политики, а сфера искусства. А вот совет нанести Америке непоправимый ущерб все же странно слышать от носителей “коллективной беззаветной Санкции Объединенного петербургского могущества” (этот титул повторен и в подписи под письмом): неужто моги сами не могут справиться с задачей?

Крусанов вот справляется — в сфере “логоса”. Все рецепты скандального письма (или, точнее, манифеста) воплощены в “Американской дырке”: Америке нанесен “непоправимый ущерб”. Понятие “внутренний враг” возрождено, в него попали “большинство наших записных либералов, кадровых демократов и прочих общечеловеков”, — хвастается Капитан у постели разбившегося в автокатастрофе Мальчика Евграфа. “Босфор и Дарданеллы” возведены в ранг русской национальной мечты.

Капитан не применяет ритуальных приемов могов из трактата Секацкого, но он несомненный мог, бросающий вызов “миру запредельных возможностей”. Он, в соответствии с декларациями “питерских фундаменталистов”, считающих, что высшая форма искусства — создание угодной себе реальности, новую реальность создает. Вот только — созидает ли?