Читаем Новый Мир ( № 10 2012) полностью

«Я — как город. / Огромный город», — торжественно, почти празднично входил он в главу «Городской романс», чтобы через несколько строк стало очевидно, насколько эта парадная картина отличается от страны, где «есть в городах / тупики. Прокопченные / есть / окраины»...

Там на всех углах

темнота хрипит.

Там плакатами

                   дыры

                          заделаны.

Равнодушный

тупик.

Усталый

тупик.

Дом

Бездельничанья.

Дом

Безденежья…

Никого

         нет на этих

                        улочках.

Страшновато

с ними знакомиться:

тупики не тупые —

                         умничают.

Тупики не тупые —

                         колются.

А дворы

заборами скручены.

Дождь лоснится

                    на кучах мусора…

Говорят, идет

реконструкция…

Жаль,

       что медленно.

Жаль,

       что муторно.

Такой вот «Городской романс».Недаром цензура принудила заменить расплывчатое слово «говорят» на «жизнеутверждающее» «знаю». В самом деле, «Говорят, идет реконструкция» и «Знаю, что идет реконструкция» — «две большие разницы». А всего этих «разниц» столько!

Если положить рядом два текста — опубликованный в Омске и другой, оказавшийся в последующих изданиях,—легко проследить, на какие уступки вынужден был пойти Рождественский, чтобыпоэму напечатали в Москве. Думаю, он передал ее мне, желая сохранитьв первозданном виде, и подтверждений невеселой этой мысли, к сожалению, с избытком. Три десятка (!) разночтений в сравнительно небольшой поэме, притом почти все носят политический, а не поэтический характер.

Вот какие метаморфозы претерпела крошечная (но вполне законченная) глава «И опять несколько слов от автора». В газете она выглядела вполне убедительно:

Еще долго будет правый

                               не прав.

Будет вспыхивать заря,

                             накренясь.

Еще долго будет

вздрагивать

прах,

погрохатывая

                 в каждом из нас…

И занятно думать,

                       что когда-нибудь,—

помудрив

            над исторической

                                  тьмой,

наш невиданный,

неслыханный

путь

обозначат

            восходящей

                           прямой!

Переклички «исторической тьмы» с «историческим материализмом» цензура, само собой, потерпеть не могла, и «Слова от автора» преобразились до неузнаваемости:

Но, с грядущими дыша заодно,

я зверею

           от сусальных картин.

Будет так,

             как будет.

Так,

     как должно.

Так,

     как сделаем.

И как захотим.

Мне занятно думать,

                           что когда-нибудь,

поразмыслив

                 над бумагой немой,

наш невиданный,

неслыханный путь

обозначат

            восходящей

                           прямой

Вроде и «лесенка» сохранилась, и последние строчки те же, однако нельзя не заметить: глава начинается…не с начала. Не мог же автор «Сна» и «Городского романса» искренно восклицать: «Будет так, / как будет. / Так, / как должно. / Так, / как сделаем. / И как захотим».