Читаем Новый Мир ( № 10 2012) полностью

Приобретенный в институте опыт нахального выстреливания информации, не имеющей конкретного содержания, пригодился в практической жизни. Некоторые начальники разных рангов любили задавать неожиданные вопросы по моим проектам для демонстрации своего к ним интереса. Ответ должен был быть быстрым и уверенным, но не обязательно верным, потому что разобраться по существу начальство не имело ни времени, ни возможностей, ни даже желания.

Оказалось, что опыт нерадивого студента можно использовать и во взрослой жизни.

ПОТРЯСЕНИЯ

На втором курсе мне исполнилось девятнадцать лет, и случилось неизбежное: пришла любовь. Объекта страсти, мою однокурсницу, звали Галя Семенченко. Казацкого происхождения, с горящими карими глазами, она была весьма хороша собой и неизменно притягивала мои влюбленные взоры на лекциях, которые читались для всего потока. Встречались на занятиях мы редко. Галя училась на другом факультете, инструментальном, что естественно, поскольку ее дядя, профессор Семенченко, известный специалист по режущему инструменту, заведовал соответствующей кафедрой. Профессор, как близкий родственник моей возлюбленной, также привлекал мое внимание; это был красивый седеющий мужчина лет пятидесяти, и когда однажды мне случилось увидеть, каким взглядом он посмотрел на одну из наших студенток, я подумал, что профессор — малый не промах.

На ранней, платонической стадии любовь стимулировала повышенный интерес к черчению. Мы учились чертить тушью на ватмане, и задания обычно выполнялись после занятий в большом зале, оборудованном чертежными досками — кульманами. Из Чехословакии Пава привез мне замечательную рихтеровскую готовальню, то есть набор специальных чертежных инструментов известной фирмы “Рихтер”. Я стал необыкновенно прилежным и, как только Галя направлялась в чертежный зал, старался занять место неподалеку, но усилия привлечь ее внимание к своей персоне не имели большого успеха. Серьезные надежды возлагал я на приближающийся Международный женский день и на вечеринку по этому поводу, которую я планировал организовать и куда собирался пригласить Галю. Но тут грянули события планетарного масштаба.

Четвертого марта 1953 года газеты и радио объявили о тяжелой болезни товарища Сталина. Повисла неизвестность, гнетущее ожидание грозного события; таинственное дыхание Чейн-Стокса, доносящееся с кунцевской дачи, парализовало пульс страны.