Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

Вторая причина была в том, что Азия, где с конца 80-х годов творилось черт знает что, скорее отпугивала, чем притягивала российские СМИ и общество в целом. Поэтому рассчитывать на командировку было бессмысленно. Войны и перевороты в Киргизии и Таджикистане, непонятная, всегда чреватая свежей кровью напряженность Ферганской долины, каменное молчание Туркмении — все это не добавляло оптимизма в отношении к Средней Азии, откуда почли за благо уехать почти все русские, хотя для многих именно Азия была родиной, а Россия — не более чем мифической и незнакомой страной, откуда когда-то уехали на восток их родители или деды.

Разумеется, я делал попытки прорваться к своей Азии. Я съездил в Казахстан, на полуостров Мангышлак, откуда вернулся совершенно завороженный каспийским пространством как чудесным артефактом самой натуры. Текст, который я привез, был несколько раз переписан и в конце концов напечатан, но даже в лучшем своем качестве он представлял собою лишь вдохновенный гимн, который можно было бы предпослать энциклопедии осадочных пород. Окаменевшие кораллы и глинистые сланцы, известняки, выветренные, словно знаменитые китайские шары из резной кости, заключающие в себе еще один шар, и еще, и еще… Горы из белого мрамора, лезвия кремня в осохшем русле горного потока, охристая и красная земля, написанная смелыми, яркими мазками, как на полотне художника-авангардиста, — все это вызывало мой неподдельный восторг, который и удалось выразить. А хотелось передать что-то Сен-Жон Персовское:

Распахнуты двери в пески, распахнуты двери в изгнанье,

Ключи у людей с маяка, и живая звезда растоптана на пороге:

Хозяин, оставьте мне ваш хрустальный дом в барханах…

Лето, сухое, как гипсовый слепок, вострит свои копья о наши раны,

Я выбираю погост времен года, прибрежную пустошь,

На дюнах мира восходит дымом дух Божий…[8]

Поездка была слишком коротка, главное осталось недоговоренным и непроговоренным. Была еще одна, полная весны и любви поездка с Ольгой в Бухару и Самарканд. Она еще прозвучит в нашей симфонии, но тогда в музыку диссонансом вторглись грозные звуки.

Настал момент, когда метрополия захотела, как о страшном сне, позабыть о своих бывших колониях, которые сама же когда-то завоевала. И тут произошло то, что происходит во всем мире: колонии поперли в метрополию.