Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

За четыре дня до речи Леклерка избрали почетным членом Петербургской академии наук, свое благодарственное слово тот неожиданно закончил поминальной похвалой Ломоносову. Академикам это не понравилось, даже в протоколе отметили, что, при предании речи гласности, надо-де в ней кое-что поправить. В конце концов ее просто предали забвению, и только в середине XIX века П. Пекарский эту речь напечатал. Было бы место — привел бы ее всю. «<…> Какой молодой орел в состоянии подражать смелости и быстроте его полета? В жилах питомца Муз тек огонь Пиндара; он наследовал лиру Горация, но его уже нет! Общество пользовалось его знаниями; ваши летописи воспользуются его славой: его будут чтить повсюду, где будут люди просвещенные. Слава тогда говорит всего громче, когда человек лишен возможности слышать ее». Ну и т. п.

Академики были взбешены: изрядная их часть ненавидела Ломоносова и желала, чтобы его имя поскорее было забыто.

Андрей Турков.Светлые портреты. — «Дружба народов», 2011, № 11.

Из рецензии на книгу Дмитрия Шеварова «Добрые лица. Книга портретов. Повествование в 12 тетрадях. Эссе. Очерки. Рассказы. Беседы»:

 «К его пущему смущению рискну сказать, что книга определенно находится в родне с самыми лучшими традициями отечественной литературы. Совсем не случайно в очерке об Аксакове процитированы его слова, которые, право, могут быть отнесены и ко многим „добрым лицам”: „Вы не великие герои, не громкие личности… но вы были люди, и ваша внешняя и внутренняя жизнь также исполнена поэзией, также любопытна и поучительна для нас…” <…> Порой же автор книги выступает, что называется, с открытым забралом, отваживаясь на откровенные декларации.

Если самоотверженный рыцарь издательского дела — сибиряк Геннадий Сапронов (ныне, увы, покойный) десять с лишним лет назад жаловался Шеварову, что „читателей, страдающих душой, все меньше и меньше” (и то правда!), то его адресат горячо размышляет о причинах этого: „В последние годы русская литература освободилась от многого, что угнетало ее. Но порой кажется, что вместе с водой выплеснули и ребенка. Потерялось вдруг то, что составляло сердечную, стержневую суть отечественной словесности, — утешительная интонация, сострадание <…>”.