Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

...Своеобразной «рифмой» к этой публикации стали для меня пронзительные воспоминания о. Константина Кравцова о ярославском поэте Василии Галюдкине, «птичьем человеке», которому, кстати, тот же Евг. Евтушенко нашел место в своих «Строфах века» и что-то писал о нем. Этот мемуар вышел недавно в новом местном журнале «Мера» (гл. редактор Герберт Кемоклидзе). «И башни монастырские, и речка, / И храм пророка твоего, Господь! / Умру — душа моя вольется в вечность. / Умру — войдет в суглинок моя плоть. / Там не увижу ржавого железа, / Творцов помойных ям, тюремных крыш, / Печатей, паспортов, квитанций ДЭЗа… / Умру, Господь, и Ты меня простишь?»

Яков Гордин.Сталин — отец поражений. — «Звезда», 2011, № 11.

«Страх перед гневом Сталина заставлял даже опытных и решительных военачальников выбирать отнюдь не самые целесообразные решения, a выполнять те, что были продиктованы Ставкой.

Владимир Карпов в очень достойной книге „Полководец” — о генерале Иване Ефимовиче Петрове, герое обороны Севастополя и Одессы, защиты Кавказа, — рассказывает чрезвычайно характерный и прискорбный эпизод.

Командующий 4-м Украинским фронтом Петров, ведя бои в Карпатах, получил приказ Ставки о наступлении. „И вот пришло 10 марта, день, назначенный для наступления. Утром дул сильный ветер, небо было затянуто низкой облачностью, начался снегопад. Видимость упала до минимума. Вести прицельный огонь артиллерией было невозможно. Принять участие в обеспечении наступления авиация не могла”.

Командующие армиями генералы Москаленко и Гречко уговаривали Петрова просить Ставку о переносе начала операции. Комфронта отказался.

„Может быть, Петрову следовало согласиться с опытными командармами? Наверное, это так. Но все же думаю, что нежелание Петрова перенести срок наступления зависело не от упрямства. Иван Ефимович знал, что к такой просьбе в Ставке отнесутся неодобрительно. Можно предположить, что Петров, не раз уже „битый” Верховным, на этот раз не обратился к нему, опасаясь его гнева. <...> Наступление не получило развития и в течение недели. Ударная группировка не вышла на оперативный простор, и наступление хотя и продолжалось, но успешным назвать его было нельзя”.

И хотя в дальнейшем войска фронта достигли больших успехов, Петров был снят с должности командующего фронтом.

Карпов не упомянул об одном немаловажном обстоятельстве — во сколько солдатских жизней обошелся этот страх боевого генерала перед „гневом Верховного”...»