Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

Хотя я назвал «Вопль впередсмотрящего» повестью[1], как обозначено в оглавлении книги, если искать этому тексту жанровый аналог, то, наверное, более всего он похож на «Записки психопата» Венедикта Ерофеева: «Вопль впередсмотрящего» — это полубред-полудневник, история, возможно привидевшаяся пьяному посетителю кафе. При этом авторская стилистика остается неизменной, даже напротив: весь сборник написан дистиллированным, типичнейшим языком Гаврилова (Дмитрий Данилов сказал о нем «однозвучно звенит гавриловский колокольчик»). И все же перекличка с Ерофеевым есть, есть некий общий корень. Название «Записки психопата» явно отсылает читателя к произведению Гоголя, тень Гоголя витает и над сборником Гаврилова. Все смешано в бреде героя «Вопля впередсмотрящего», то ли вспоминающего детство и путающего его с реальностью, то ли видящего детство во сне: подготовка к кругосветному путешествию на яхте, сбор винограда, добыча угля, постоянные школьные штудии — изучение литературы, столярного дела, иностранных языков, некто Борис Петрович — человек в белом плаще, Зина, танцующая с капитаном дальнего плавания, и Нина, репетирующая монолог Нины Заречной: «Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно». Ни самого монолога Нины Заречной, ни даже этого отрывка мы так и не встретим в тексте, но, сократившись до трех слов: «холодно, пусто, страшно», он отразится много раз и станет одним из мелодических мотивов повести. Обертонами монолога Нины Заречной отзываются короткие фразы: «солнечно, тихо, тепло», или «солнечно, тихо, темно», или «солнечно, тепло, прохладно», или «камни, песок, вода», или даже «удочка, черви, вода». И все же Чехов здесь — скорее украшение.