Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

Разумеется, сэкономленного мешка на всех не хватило, так что перед закрытием магазина по килограмму ядрицы (на этот раз без обвеса) получили только избранные. Не знаю, дали бы мне пакетик крупы, если бы я стал претендовать на ее получение. Вполне возможно, что дали бы, все-таки я разгружал хлеб и был в бакалейном отделе своим человеком. Но у меня дома было довольно гречи, полученной по медицинским каналам, поэтому я ничего не просил, и причитающуюся мне кашу съел кто-то другой.

Ростовский разруб

Мясной отдел большого магазина — это центр, вокруг которого крутятся интересы всех сотрудников. Рубщика знают по имени, и ему дозволяется многое. Фасовщицы болтали, будто за каждый день работы администрация отстегивает мяснику двадцать пять рублей. Когда я впрямую спросил мясника Володю, правда ли это, он пожал плечами и ничего не ответил. Это притом что прочими секретами мастерства делился охотно.

Оказывается, красивая схема разруба, висевшая некогда в каждой мясной лавке, — это схема смоленская. А кроме нее существует еще множество способов разрубить полутушу на части, которые предлагаются покупателям. В смоленском разрубе говядина идет первым, вторым и третьим сортом, каждый по своей цене. Разрубы московский и ростовский второго сорта не признают. Кроме голяшек и зареза все идет первым сортом, да и то зарез частенько удается сбагрить не за третий, а за первый сорт. Разумеется, смоленский разруб остался только на картинках. В магазинах вот уже сорок лет царствуют ростовский и московский разрубы.

Мясников в магазине было двое, и различались они весьма решительно. Иван — пожилой татарин, в котором татарского было только любимое словечко “якши”. Иван практиковал ростовский разруб. Чисто мякотных кусков при этом не получается. Как ни верти, но косточку, иной раз порядочную, придется купить. Дома кусок мяса разделываешь окончательно: это на суп, это на бефстроганов. Лангетов при ростовском разрубе не полагается, жри что дают. Даже для работников универсама Иван не делал исключения и бескостного кусочка не вырубал.

Проработал Иван на моей памяти недолго, у него случился инфаркт, и с тяжелой мясницкой работой пришлось расстаться. Пару месяцев Иван проработал укладчиком в хлебном отделе, а потом вышел на пенсию. На его место взяли молодого парня Сережу, который, как и Володя, был сторонником московского разруба.

Для работников универсама московский разруб куда как приятнее ростовского. Куски получаются гораздо мясистее, а для своих и вовсе вырубаются части без костей.