а потом учиться самому самой

разворачивать хрупкие сложенные в ключицах

путешествие

Америка колеблющаяся

от Уитмена до наших дней

что мне делать с ней

этой банкой с томатным супом

(Уорхол выглядит гениально глупо)

откроешь — не закрывается

Америка

читая тобой себя

думаешь: не судьба

Америка есть ли ты

огни твои не померкли

поначалу мерка

свободы потом

фантом

досрочное лето

мираж перелёта

Америка ты “никогда”

домашнее “наоборот”

там ходят индейцы с прекрасными головами

задумчивых лис

Америка здесь

улыбкой колгейт засияем едва мы

соло для осеннего голоса

пасмурный день смыкается за ресницами

голуби пестрые с хлопотом ходят по лужам

лес с тобой хотели бы породниться мы

оплести тебя туже

джазовая труба

джазовая труба

тороплива правдива груба

в наших краях дворы заросли как урочища

всюду шмели настойчивые точно спорщики

всюду смятение листьев крушенья пророчества

в вечер врезается ветер с июлевых пор еще

джазовая труба

джазовая труба

режет нитки небесных рубах

лес переходит дорогу сухими доспехами

потрясают его полководцы из башенных сосен

клевера шапочки жестче а все же не к спеху нам

произносить слово тишайшее осень

джазовая труба

джазовая труба

желудей гладкотелых пальба

веки прикроешь увидишь условный овал лица

и другой и еще силуэты уходят все дальше

в цвете теряя картонные тени проваливаются

в арку фигуры превосходящей

джазовая труба

джазовая труба

убери мне морщинку со лба

что это значит? безликие мы исчезаем

или к Лицу приближаемся множеством абрисов?

ветер лови он звенит он проходит низами

нежною медью тоскуй и немного убавь басов

джазовая труба

мысленная труба

гаснущая труба

Байкал

Перебирая пальцами, человек замечает: кисть —

это плавник. Из солнечного однажды

мир возник. Помнишь, озеро, проводник

вечной жажды?

Равновеликие среды — воздух, вода и твердь

(звук, написанье, автор) —

сплавились воедино. И слово уже не ответ,

но отверстие в завтра.

Точно капли дождя, по стеклу роговицы

рыба, листок, амеба

мечутся и стекают. Подводная птица

просится в нёбо.

Толща воды в разломе земной коры,

столб временного гуда —

тот же хаос-космос, что в слове сокрыт,

в слово-линзу виден отсюда.

возвращение

ржавые рельсы заброшенного полустанка

зона сухая трава

желтая жестяная банка

возле рва

все что случилось в небесных сферах

леса помнит санскрит

как измерить в каких амперах

смысл что в тебе искрит

здесь впитаешься станешь дерном

родины а затем

новым прахом огнеупорным

думающим зачем

Израильские заметки

ПРАВО НАЦИЙ

АЛЕКСАНДР СЕКАЦКИЙ