Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

Ну а дальше мы пошли… Не знаю, как рассказать об этом: постепенно Джингирдаг своим зубцом скрыл от нас автомобиль, и мы очутились в диком просторе… Никогда ни один город не способен принести мне столько радости, сколько приносит это ощущение отъединенности от цивилизации и долгожданной встречи с Землей, с ее стихиями… Разумеется, я делал вид, что разыскиваю петроглифы и фотографирую их. При этом мы отыскали несколько поистине странных изображений человечков, отдаленно похожих на астронавтов. Небесный олень с раскидистыми рогами открылся нам. Один камень целиком был отдан древним Венерам. Но если бы меня тогда спросили, что в самом деле больше всего привлекает меня, я бы ответил: эти всплески под желтой стеной. Я должен туда дойти и увидеть, как это совершается. Просто сидеть и просто смотреть:  в покое мира, предшествующем тревожной человеческой мысли.

Вы спросите — на что?

Я объясню.

Всего на несколько дней в году — ну, например, на двадцать из трехсот шестидесяти пяти — вода приходит сюда, чтобы усовершенствовать свое творение. Она создала эту страну: страну балок и холмов, протачивая глубокие долины, огранивая зеленоватый зубец Джингирдага и делая дальние холмы похожими на спины утопающих в синем тумане китов. Миллионы лет, с тех пор как дно древнего моря Тетис поднялось и стало берегом моря Каспийского, вода, которая приходит на двадцать дней в году, как великий художник, пробует снова и снова. Господь неустанно творит Землю. И на это я хотел посмотреть.

Когда я добрался до желтой стены, кроссовки были насквозь мокрыми.

Наш берег тут был очень низок и до сих пор подтоплен, зато в другой — собственно в эту желтую глиняную стену — река била со всей своей мощью, желая смести ее и разрушить, но добиваясь каждую весну только того, что в реку оседало несколько подмытых пластов берега, а желтая глиняная стена все больше напоминала гигантский полукруглый амфитеатр. Каждый раз, когда кусок глины оседал в воду, раздавался негромкий всплеск. Ни сфотографировать это, ни рассказать об этом процессе каким-то иным, более занятным образом, чем тут изложено, я бы не смог. И все же я был абсолютно счастлив.

Чавкая кроссовками, я выбрался к Азеру и выжал свои носки.

— Ну что, обратно? — с надеждой спросил он.

Но я еще не исчерпал вдохновения, которое вдохнул в меня этот простор.

— Знаешь, — сказал я, — дойдем до конца горы. Там есть еще бугор, посмотрим и его.

— Ну ладно, — сказал Азер. — Только потом возвращаемся. У меня там кофе есть, бутерброды…