Очки: Мы читали, это наждаком можно вывести…

Кривой Гвоздь: А меня на прошлой неделе, когда Хозяин полку прибивал, ихний пацанчик сцапал и стал мною – хи-хи – свой прыщик на ноге ковырять… Знаете, человеческое тело – это так мягко, тепло, так щекотно…я просто млел…

Все в коробке (с негодованием): Ах ты, старый извращенец! Педофил! Убирайся вон из нашей коробки! (Выталкивают его, он падает на подоконник, оттуда на пол).

Кривой Гвоздь (с пола, довольным голосом). Ну и торчите там в своей коробке, придурки. А я на полу полежу, на меня мальчишка обязательно босой ножкой наступит, он летом босиком бегает, я весь в предвкушении…

Очки (всей коробке). Ну это вы уж слишком сурово с ним. Мы читали, когда-то гвозди в людей вбивали, к дереву тех людей приколачивали, и никто не возмущался.

Ржавый Гвоздь (язвительно): Кроме приколачиваемых.

Молодой Гвоздь: Ух ты! В мясо встрять! Прикольно!

Старый Шуруп (Молодому Гвоздю):Эх ты, неуч…В мясо… Это ведь тело человеческое, это не прикольно, это больно… Мы, Шурупы, никогда этими гадкими пытками не занимались…

Молоток (пренебрежительно): Гвоздь в руку – тоже мне пытка… Вот если нашу Отверточку заточить – и в глаз кому-нибудь, это да!

Отвёртка(Молотку) Тебе бы только угрожать всем.

Молоток (гордо): Я для этого задуман и создан. Я так понимаю своё предназначение. Будут меня бояться – будет порядок.

Очки: А мы думали – молоток для ремонта и строительства, для созидания, так сказать…

Молоток(Очкам, раздраженно): Вы, два умника долбаных, думать меньше нужно! Созидать – много ума не надо, это каждый дурак может. А вот чтобы порядок был везде – тут особый талант нужен.

Отвертка(Молотку): Порядок… Ты же у нас в чулане единственный мужчина. Нет бы обнять меня… А тебе только – порядок! А у нас в чулане для меня больше никого ведь и нет – старая беззубая Пила да Плоскогубцы неясно какого пола. Тоска… Завидую Очкам, они хоть читать могут много.

А вот ты, Молоток, любишь читать?

Молоток(после краткого раздумья): Не знаю, не пробовал…

Тут пришел Хозяин, нацепил очки и быстро дочинил форточку; увидев лежащий на полу Кривой Гвоздь, поднял его, повертел в руках и бросил назад в жестяную коробку; коробку закрыл, затем инструменты и закрытую коробку с гвоздями и шурупами отнёс в чулан, а очки сложил в футляр и сунул в ящик комода. Их жизнь вернулась в привычную колею: темнота, несвобода, скука, тоска ожидания, невозможность что-либо изменить…

Моя еврейская семья

Я родился в октябре 1942 г. в Махачкале, в эвакуации, т. к. тогдашнее Сталино (ныне Донецк, Украина), где перед войной жили и работали мои родители, к тому времени было оккупировано фашистскими войсками, а страшная молва о том, что гитлеровцы творили с евреями, – уже катилась впереди них. Родители (точнее, мама – папа уже был на кавказском фронте) назвали меня Мойшей (впрочем, в Махачкалинском загсе ни о каких мойшах не слыхивали и слышать не пожелали, а записали меня Михаилом). Но корни моего рода – одесские. Мой AßA, Моисей Краснянский – уроженец г. Ананьева (ныне Одесская обл., тогда – Херсонская губерния). До революции Ананьев был одним из наиболее богатых и значимых городов юга России, т. к. он входил в «черту оседлости», введенную для евреев Екатериной Второй. Одесса, кстати, туда не входила, и там могли жить только те евреи, кто имел высшее образование (особенно врачи), был купцом 1-й гильдии, а также отдельные высококвалифицированные ремесленники – в основном, ювелиры и портные. Мой А&А был одним из самых уважаемых ананьевских граждан – купцом 2-й гильдии (владел несколькими магазинами и складами, фотоателье, крупным извозом) и главой попечительского совета местной еврейской школы.

Кисловодск, 1950 г., мне 8 лет

Фото 1919-го года из книги 3. Островского «Еврейские погромы 1921-1918 гг.» (М., 1926 г.)

Деда убили (вместе с женой Софьей, моей бабушкой) петлюровцы в 1919-м году во время страшных еврейских погромов.

Украинские СМИ в последние годы публикуют много материалов о разных периодах истории Украины, о роли в ней хорошо теперь известных её выдающихся деятелей.